Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Тут в двери спальни появился гном с поникшими плечами. Взгляд его был пуст.

Дилия разочарованно посмотрела на него. Ничего не вышло. Она ожидала, что он с громким треском разлетится на тысячу разноцветных осколков, растворится с громким шипением или ещё как-нибудь в этом роде. Что под истерический хохот обратится в дым, как злые персонажи сказок, когда их настигает заклятие. Или хотя бы растает в воздухе либо превратится в слизь и просочится в щели между половицами. А он всё ещё стоял там, молча смотрел на неё и ничего не делал. Её мыльнопузырная идея лопнула. Сумеречные гномы по-прежнему кружили над её кроватью, но Дилия больше не слышала ни ликующих возгласов, ни булькающего смеха.

— Это был довольно подлый трюк, — сказал Опал. — Ты же понимаешь.

— Цель оправдывает средства, — ответила Дилия. — Это кошмарные методы. Я у тебя научилась. — Она вздохнула и откинулась на подушки. — Но что толку? Всё равно не сработало. Ты всё ещё здесь.

— О, это сработало превосходно, — возразил гном. Он медленными, неуверенными шагами пересёк спальню. И снова совершенно не обращал внимания на Сумеречных гномов.

— Да что ты? — обречённо спросила Дилия. — И почему же ты всё ещё здесь? Я знаю, когда проиграла.

— Нет, не знаешь. Так же, как не знаешь, когда выиграла. Тебе так не везло в жизни, что, когда ты всё-таки побеждаешь, ты едва можешь в это поверить, — сказал гном. — Но ты победила. А я проиграл. По всем статьям.

— И почему же ты не исчезаешь? — упрямо спросила Дилия.

— Тебе, похоже, не терпится, да? — печально отозвался Опал. — Ты думала, я лопну с треском? Или растаю и просочусь в ковёр? Или развеюсь дымом, как злодеи в ваших сказочных книжках? Но мы не в сказке, принцесса. К сожалению, всё не так просто. Не для меня.

Дилия подумала, не позвать ли просто стражу и не велеть ли убрать гнома. Возможно, это всё-таки сработало бы. Опал выглядел настолько измученным, словно безвольно позволил бы делать с собой что угодно. Но она решила, что в этом нет смысла. Потому что вдруг поняла: он прав — во всём, что говорил сейчас и когда-либо говорил. Она увидела это в его сломленном взгляде. Он мог быть злым, слабым, безнравственным, беспринципным, коварным и уродливым. Он обманывал её и хитрил. Он утаивал от неё ту или иную правду, но не из злого умысла — просто такова была его природа.

— Ты хочешь сказать, ты… ты и впрямь исчезнешь?

Гном кивнул. Медленными, тяжёлыми шагами он направился к большому окну спальни. Казалось, он движется под водой. Сумеречные гномы встревожились, заметались туда-сюда, как рой выпущенных из клеток птиц, не знающих, что делать с обретённой свободой.

Дилия совершенно вытеснила из памяти, каким именно образом гном исчезнет из её жизни. Но теперь она снова вспомнила об этом и испугалась этой мысли. Это больше не было игрой. Она действительно победила.

— Ты хочешь уйти через окно? — неуверенно спросила она. — Простым путём?

— Есть только простой путь, — сказал Опал. — Для кошмаров — только разбиться.

Он взобрался по стоявшему перед окном стулу на подоконник. Там он остановился и на мгновение замешкался, прежде чем открыть окно. Сквозь оконные стёкла светило утреннее солнце, заставляя разноцветные чешуйки Опала искриться. Он медленно повернул голову и посмотрел на принцессу. В его взгляде был страх.

Разум Дилии работал во всех направлениях. Она пыталась порадоваться тому, что её план, кажется, удался, но не могла. Она искала слова, чтобы сказать что-нибудь уместное, но не находила. Искала компромисс, чтобы всё-таки остановить неизбежное, но и его не находила. Дилия поднялась с постели и в растерянности подошла к окну.

— Это было великолепное путешествие, — сказал гном. — Лучшее в моей жизни. — Он улыбнулся. — Мы с тобой пережили довольно безумные вещи.

Дилия кивнула и на этот раз не возразила, когда он сказал «мы».

— Таламус. Кладбище. Большая Фиссура. Амигдала. — Хавариус открыл окно. — Но знаешь, что было самым прекрасным?

Дилия молча покачала головой.

Взгляд гнома просветлел. — Не то, что ты спасла меня от аннулирования. И не то, что встала между мной и пауком. Это были хорошие, незабываемые мгновения, конечно. Но самым прекрасным было то, как ты несла меня на руках. Тогда я почувствовал нечто такое, чего никогда прежде не чувствовал и не переживал. Спасибо тебе за это.

Он открыл окно и вышел наружу.

Сумеречные гномы пришли в полное смятение. Дилия уже не знала, что сказать. Хавариус Опал стоял теперь снаружи, на карнизе, а холодный ветер, врывавшийся в комнату, раздувал занавеси.

— Боже мой, — сказал Опал. — Тут и правда ужасно глубоко! Неудивительно, что ты не хотела идти простым путём. Он вовсе не простой. — Он испуганно рассмеялся.

Дилия тоже взобралась на подоконник и теперь стояла в оконном проёме. — Тебе не обязательно это делать, — сказала она.

— Нет! — ответил Хавариус. — Именно это я и должен сделать. Другого пути больше нет. Я кошмар, а кошмары всегда держат слово. Если бы я не проиграл, то свёл бы тебя с ума. Мы, кошмары, не даём пустых обещаний.

Несколько Сумеречных гномов вылетели наружу и носились там крест-накрест, словно ласточки на охоте за комарами. Небо было хрустально ясным, без единого облачка, но воздух — ледяным. Ветер свистел и выл в трещинах и щелях замковых стен, рвал одежду и волосы Дилии, словно хотел увлечь её за собой в глубину.

— Может, мы найдём компромисс? — крикнула Дилия сквозь громкий ветер. — Экстренное решение.

Гном покачал головой. — Между Траумверсумом и Вселенной нет компромиссов. Ни дипломатии, ни ничейной земли. Либо — либо, ничего другого не бывает. Либо спишь, либо бодрствуешь. Либо я свожу тебя с ума, либо прыгаю. Не будем себя обманывать и покончим с этим! Я знаю эту боль. Она быстро проходит.

— Верно, ты