Тени Овидии - Нилоа Грэй

Сказав это, Доротея подняла руку и указала на Ноама.

И в этот момент все как по команде посмотрели на него. Ноам слегка покраснел, но не потерял самообладания.

Тем временем Натали вышла в центр комнаты и, демонстрируя всем лист бумаги с записями мужа, проговорила:

– Я знаю все.

Теодор посмотрел на нее, и в глазах его было столько усталости, что казалось, за эти несколько недель он постарел на несколько лет.

– Мы должны спасти ее, – сказал он.

– Обязательно, – Ноам подошел к Натали и, улыбнувшись ее детям, добавил, – но мы должны быть осторожными. Вы ведь присоединитесь к нам, Натали?

Натали кивнула, и тогда Теодор жестом подозвал служанку.

– Жанетт, отведи детей миссис Мурхилл в комнату Овидии, – скомандовал он. – Пусть они поспят. А мы пока займемся делом. Нам предстоит непростая ночь.

26

18 декабря 1843 г.

Винчестер, Англия.

В английских домах в середине декабря редко бывает тепло. Но в гостиной, где собрались Ноам и его союзники, стояла жара. И дело было не только в камине, который разгорался все ярче по мере того, как шло обсуждение будущего плана. И даже не в том, что людей в гостиной набилось довольно много. А скорее всего, в том, что горели души собравшихся. Горели идеей поскорее воплотить план освобождения Овидии в жизнь.

Нервы у всех были на пределе. В какой-то момент Натали вдруг в истерике закричала:

– Черная ведьма Уинтерсон. Черная ведьма!

И все как по щелчку замолчали. Паника у собравшихся нарастала. Силы Ноама иссякли. Полет из Лондона в Винчестер его вымотал, а воссоединение с отцом Овидии и этой новенькой, Натали, которая вдобавок устроила совершенно неприличную истерику прямо у них на глазах, не добавляла энергии и воодушевления.

Невозмутимость сохраняла только Эндора: мадам не была бы мадам, если бы поддалась всеобщей нервозности.

– Я бы даже сказала «последняя Черная Ведьма», – спокойно проговорила она, глядя на Натали. – Ну, это если ты любишь точность и имеешь склонность к эпичности.

Сказав это, Эндора села на один из диванов, рядом с Шарлоттой, которая взглянула на нее с легким упреком. Ироничный тон был здесь, пожалуй, неуместен.

– У меня есть к вам предложение, – продолжила Ночная Ведьма, – вместо того, чтобы пытаться распутать многолетнюю теорию заговора, я предлагаю освободить Овидию из лап наших дорогих Лидеров.

Натали, которая, казалось, совсем не слушала Эндору, пересекла комнату и остановилась перед Ноамом и Теодором.

– Почему вы мне ничего не рассказывали? Почему? Почему?! – Натали все никак не могла успокоиться.

– Опять начинается, – вздохнула Эндора.

– Я знала, что вы что-то задумали, – продолжила миссис Мурхилл, уже во второй раз игнорируя реплику Эндоры. – Муж вел записи, он рассказал мне о них в день своей смерти.

– Если вы ведете к тому, что Элия знал, что умрет в тот день, то нет, не знал. И мы не знали, иначе он был бы сейчас здесь, с нами, – сказал Теодор.

– Элия знал, что умрет, – прервал Теодора Ноам. – Это, конечно, лишь мое предположение, но я почти уверен, что это так. Знал и решил не бороться. Знал, что именно той ночью на него нападут и что у его не будет выбора.

– И что, возможно, смерть – единственный путь к переменам, – добавила Шарлотта. – Я знаю, что для вас это все очень тяжело, миссис Мурхилл, но я уверена, что Элия не хотел бы, чтобы его смерть оказалась напрасной.

– Допустим, что это так, – сказала Натали уже более спокойным голосом. – Но как и почему в эту историю попала Овидия. Этого я совершенно не понимаю. Муж подозревал, что ее природа особая…

– Все Лидеры подозревали, – вступил в разговор Теодор, – подозревали, что у моей дочери особая природа. Но они не учли одного. Вопреки их ожиданиям, Овидия оказалась не так глупа, чтобы простодушно демонстрировать им свою природу.

– Значит, вы, Теодор, знали про силу дочери? – почти шепотом проговорила Натали.

– Знал с самого начала. Ее магия начала проявлять себя прямо у меня на глазах. Я понимал, что она находится в опасности. Прежде всего она, а потом уже Общество. Но я совершенно не мог вдолбить ей в голову эту истину, и мне оставалось только бесконечно жалеть и утешать ее. Чувство вины ее было безмерно.

– Это было в то время, когда она не посещала Академию?

Ноам с любопытством посмотрел на Теодора. До сегодняшнего дня он не знал, почему Овидия потеряла целый год учебы, теперь же многие вещи вставали на свои места.

– Да, мы хотели, чтобы она научилась хотя бы немного контролировать свою магию, и уже потом возвращаться к людям.

– А я узнала об этом второй! – не смогла не вставить Шарлотта. – Это было впечатляюще! Но я тогда не поняла, что Шарлотта Черная Ведьма! Думала, так проявляет себя ее смешанная природа.

– Моя дочь никогда не была полукровкой, – проговорил Теодор. – В ней говорила кровь ее матери, лично мне это было ясно самого начала. То, что все пойдет туда, куда оно в итоге пошло, было очевидно.

– Что все и куда туда? – уточнил Ноам.

Теодор устало вздохнул, взглянул на него, потом, поочередно, на всех присутствующих в гостиной. Но прежде, чем он успел что-то ответить, в дверь постучали.

Маги встревоженно посмотрели друг на друга. А Шарлотта побежала открывать дверь. На пороге, едва освещаемая слабым вечерним светом, стояла женщина в капюшоне, слегка припорошенном снегом. Женщина сняла капюшон и оказалась Марианной Вудбрес.

– Мама! – радостно вскрикнула Шарлотта, бросаясь на шею матери. И взглянув за ее спину, добавила, – А папа не с тобой?

– Мы решили, что будет лучше, если он останется дома. Меньше подозрений.

Марианна остановилась на пороге гостиной и осмотрела присутствующих. Заметив Натали, она уважительно поклонилась вдове покойного Лидера.

– Миссис Мурхилл, что вы тут…

– Она все знает, мама, – объяснила Шарлотта. – Можешь не изображать удивление.

– Теодор, – позвал Ноам отца Овидии, сознательно обращаясь к нему по имени, без приличествующего разнице их возрастов и положений уважения.

Тот обернулся, готовый отчитать юного Клинхарта за дерзость. Но Провидец уже продолжил говорить.

– Откуда вы знали, что Овидия – Черная