Горицвет - Диана Чайковская

Вдруг вспомнилось: однажды правитель Восточной империи решил подарить их храму невольницу и наказал той станцевать меж столами. Она сияла, улыбалась, звенела обручами[7] и размахивала ногами, окутанными небесным шёлком. Андруш так и не смог простить ни её, ни своих братьев, что бросали на плясунью странные взгляды и казались в те мгновения скорее простыми мужиками, чем посланниками Бога.

Вот и с этими землями сталась похожая беда. Но не всё потеряно – и об этом кричал отблеск золочёного купола. Борьба со слугами Сатаны разгоралась потихоньку, но – он чувствовал – яростная битва грянет совсем скоро.

У колодца стояла Горяна. Кажется, она с кем-то разговаривала, хотя Андруш не увидел рядом людей. Наверное, опять ведьмовствовала. Грешная душа, что с неё взять!

– В недоброе время мы пришли, – буркнула Горяна. – Жаль, что уйти не можем.

– Ты о чём? – он изо всех сил пытался быть осторожным. Даже перекрестился на всякий случай.

– Младший княжич в поход собирается, – она невесело усмехнулась. – А поход – это далеко не всегда новые земли и дары.

– С кем ты говорила? – Андруш прищурился. На его долю тоже выпала война – с телом, бесами, нечистью и тёмным людом, что никак не желал спасаться. Хотя можно ли это ставить в один ряд?

– Водяной встревожен. – Горяна отошла от колодца. Внутри булькнула вода, подсказывая: что-то там и впрямь находилось мигом раньше. – Мать сыра земля тоже подрагивает. Готовится кровью напитаться.

– Нам в дела княжеские не стоит вмешиваться, – отрезал он. – Я спрошу у своего брата по вере. Если хочешь… – тут Андруш замялся, спрашивая себя, стоит ли приглашать ведьму в церковь. С другой стороны, как иначе-то распространять веру и бороться с чернокровием? – …Пойдём со мной. Заодно полюбуешься.

«А может, и наберёшься ума, чтобы развернуться лицом к Богу», – этого он не произнёс. Побоялся, что чрезмерная навязчивость напугает девку.

Горяна глянула исподлобья, поправила висящий на поясе серп и бросила:

– А пошли!

Взвились чёрными змеями косы, в серых глазах заиграли огоньки. Кажется, она забавлялась – ну и пусть! Многие не принимали веру годами, игрались с ней, показывали языки, точно неразумные дети, а после, перед лицом смерти, голода или войны – обращались и принимали крест. Кто их ещё спасёт-то, когда под ногами – не земля, не каменная дорога, не трава, а тьма и когти чудовищ?

Андруш велел дворовому служке оседлать коней, а сам остался ждать у крыльца. Горяна ходила вокруг и косилась в сторону сеней – оттуда тянуло теплом, мёдом, травами и пирогами. Ему, усмирявшему плоть не первый год, было всё равно – ничего не шевелилось в душе, разве что вспоминались речи о людской слабости. А вот девка была не прочь перехватить лишний кусок со стола. Попрекать её этим Андруш хотел меньше всего: ответит ведь чем-то похожим.

За воротами раскинулся чёрный посад: рваные волны дыма уходили в небо, от жара было не продохнуть. Ржали лошади, лязгало железо, гомонило мужичьё, рассуждая о грядущем походе. Порой приходилось протискиваться и вклиниваться между купеческих повозок – а те всё прибывали и прибывали, точно в Житнем Граде намечался какой-то праздник.

– Не отставай, – бросил Андруш, едва взглянув на Горяну. Не хватало ещё, чтобы её голову затуманили отсветы каменьев и шелест тканей, дорогих и бесполезных. Дух можно обернуть разве что в Божью ласку, а прочее – так, от греха и малодушия.

Каково же было его удивление, когда, спешившись у храма, Андруш встретил пузатого священника, который вытирал бороду от свиного жира и мёда.

«Не осуждай ближнего своего», – не без усилия напомнил он самому себе. И всё же руки сжались в кулаки.

– Отче, – Андруш поздоровался и, прежде чем священник успел поправить широкую рясу, протянул ему берестяную грамоту, скреплённую печатью Его Святейшества.

– Из Ясного Королевства, значит, – хмыкнул тот, разламывая восковой крест пополам. – Ну проходи, друже, потолкуем.

В храме было темно и сыро. Одна-единственная свечка пылала у громадного креста. На стенах – рисунки и письмена. Андруш всмотрелся и чуть не чертыхнулся: в одном ряду с библейскими строчками зловеще темнели заговоры.

– Как с утра горицвет пламенеет, как заря вбирает калиновый сок, как Хорсов плащ развевается по небосводу, так душа его будет гореть, а тело – жаждать меня, – прочла Горяна и тряхнула косами. – Слушай, а немногим-то твоя вера отличается от нашей, а?

Андруш застыл, не зная, чему удивляться больше – тому, что простая девка умеет читать по буквам, или тому, что она высмотрела надпись в темноте. Ворох мыслей зашевелился в голове. Язык рвался из-за зубов, желая выспросить о прошлом.

– Помощница твоя, а? – Священник указал на Горяну. Та усмехнулась и отвесила ему шутливый поклон. – Да не смотри волком, у меня самого жёнка есть! К слову, меня-то Павлом звать.

От его слов Андрушу поплохело. Вчерашний ужин чуть не подступил к горлу. Вот, значит, как его принимают! Точнее, за кого. Будь он младше, бросился бы переубеждать Павла со всей горячностью, но сейчас Андруш прекрасно понимал: чем сильнее пытаешься, тем больше укореняешь обратную мысль.

– Дело ты затеял верное, – продолжал отец Павел. – Нести веру – то хорошо, только на многое не надейся. Ты у нас хлопчина с головой, должен понимать…

Андруш скривил губы. Как же это походило на речи Его Святейшества! «Должен понимать»? О, он прекрасно понимал, насколько слабы братья! А тёмный люд и подавно. Что им вера, когда надо думать о еде?

– Я слышал, у вас намечается поход, – начал Андруш холодно, отстранённо. – Можно ли сделать так, чтобы я отправился вместе с княжеской дружиной?

Рука отца Павла потянулась к бороде. Перебирал, думал, соображал – и через миг хохотнул, осознав.

– Можно, можно, – он прищурился по-лисьи. – Как тут не мочь, а?

Вечерние беседы с имперскими послами и святыми отцами, рукописные свитки и книги, обёрнутые шкурами, – всё это закалило разум Андруша. Настал час применять знания. Кажется, у него получалось. Впрочем, отцу Павлу хватило ума прийти к этой мысли самому и не заставлять его проговаривать вслух, да ещё при ведьме.

Война – это отчаяние, бедность и поиски спасения. Та самая грань между жизнью и погибелью – место, где даже самый неверующий задумывается о высших силах и ищет хоть какую-то опору. И Андруш охотно предоставит её. А потом выжившие витязи понесут Божье Слово прямиком в княжий терем – и по столице.