Маскарад Мормо - Мария Понизовская

На столе, спрятанное между страниц тетради по теургии, её ждало послание Котова. Два дня назад – где-то между Елениными истериками и попытками его убить – Мирослав рассказал ей о трубе-дублёре. Проржавевшем предшественнике современной системе пневмопочты, столетиями не используемый. Контрабандисты и… другие не самые законопослушные горожане сумели подключить её к основным трубам, но так, чтобы капсулы миновала посты досмотров. Почтовые тубусы нужно было заговаривать, обеим сторонам – знать пароль, однако перехватить послания на пути к получателю – так сказал Мирослав – было совершенно невозможно.

Солнцева уколола палец и, растерев кровавую каплю по пустому листку, шепнула заранее обговорённый пароль. На плохонькой, тонкой и серой бумаге – такой в её доме точно никогда не водилось – начали проступать убористые рукописные строчки:

«Дорогая сестрица! Я собираюсь посетить ярмарку завтра около двух пополудни. Буду рада, если ты присоединишься. Благовоспитанной девице не пристало безвылазно сидеть дома. Это вредит цвету лица.

Алина Солнцева».

Елена перечитала вчерашнее послание. А потом спешно натянула накрахмаленную чёрную сорочку, а следом – такой же смоляной сарафан. Что бы дед не говорил, она не снимет траура. Уж точно не теперь. На коротких волосах кокошник смотрелся просто нелепо. На улице её точно заметят. Возможно, слухи настигнут Артемия и Светозара раньше, чем она вернётся домой. И скандал, что разгорится за ужином… Елена ожидала его почти с радостным предвкушением. И того, что за ним последует – тоже.

Она покинула дом без каких-либо препятствий. Веселина, неподвижно стоявшая посреди оранжереи, на неё даже не обернулась. Когда Солнцева проходила мимо, внутренности её скрутило отвратительным чувством вины. Но Елена поспешила одёрнуть себя: «Она будет в порядке! Она оправится!» В конце концов, разве Веселина этого не заслужила?

У самих дверей Елена столкнулась с Дарой. И у той в глазах мелькнуло что-то странное, когда Солнцева поправила кокошник на своей неприлично коротко стриженной голове. Но служка так ничего и не сказала.

Пока Солнцева шла к торговым рядам, она собрала столько взглядов, сколько не приходилось за всю свою жизнь. И была счастлива.

Никакая сестрица Алина не ждала её на углу ярмарочной площади, разумеется. Мирослав Котов – несмотря на трубу-дублёр – всё ещё оставался параноиком. Заговорённой капсулы, как и пароля «Ларина» – он сказал, что вычитал это имя в какой-то запретной книжке, – ему было недостаточно. Так что они условились делать вид, будто Елена ведёт переписку с двоюродной сестрой. К сожалению, для поддержания легенды ей со временем и правда придётся начать слать письма настоящей Алине.

Котов быстро мазнул взглядом по её волосам, поднимаясь с порога «Артефактории». Но сказал лишь:

– Ты рано.

Солнцева повела плечами.

– За-а-зачем ты позвал меня?

– А зачем ты пришла?

Елена поджала губы. Он всё ещё иногда её раздражал. «Благовоспитанной девице не пристало безвылазно сидеть дома. Это вредит цвету лица» — так он написал. А лучше бы посмотрел на себя – дёрганый чудик с синяками под глазами.

Котов кивнул на торговую площадь, на толпы, заполнившие её. И Солнцева молча последовала за ним в самую людскую гущу парой мгновений спустя.

«Это вредит цвету лица» – Елена знала, что он имел в виду совсем другое. «Ты выглядишь подозрительно. Ты привлечешь внимание». А может, именно этого ей и хотелось? Чтобы все перестали делать вид, будто ничего не случилось. Будто всё нормально.

Она нисколько не удивилась, когда в конце концов они оказались в доках. Однако напряглась, когда вместо того, чтобы остаться на открытой террасе с сомнительным видом на корабельные ангары – как в прошлый раз – Котов повёл её в сторону лестницы. Улицы и дома на Пятом кольце шли ярусами. Наслаивались друг на друга, образуя бесконечные колодезные дворы. А ещё здесь на зданиях почти не было подъёмников – в отличие от привычных домашних пейзажей Восемнадцатой линии. Почти никаких рельс подъёмников – дома увивали лишь трубы пневмопочты да вязь криптских букв. И конечно, лестницы. Ступени, выдолбленные прямо в стенах – у Елены на доме тоже были такие, – только ими не пользовались.

– К-куда мы… – нехотя начала было она, провожая взглядом Котова, что поднимался всё выше и выше.

– Ко мне в гости, конечно, – он даже не обернулся.

«Конечно». – Веселье вдруг накрыло её с головой. Дару хватил бы удар, узнай она, что Елена собирается прийти домой к юноше в одиночку. Прийти домой к кому-то вроде Котова.

«Дед убил бы меня. – Отчего-то чем больше Солнцева думала об этом, тем быстрее мрачное настроение покидало её. – Но сначала его, а уж отец…»

Котов остановился на одной из узких, открытых площадок. Они поднялись так высоко, что до снижающихся кораблей было ближе, чем до земли. И Елена зябко поёжилась.

– Не наступай на порог, – бросил Мирослав через плечо и толкнул дверь.

Елена посмотрела под ноги, но послушно перешагнула порог. Тот выглядел обычным – без криптских букв или булавок-оберегов.

– Там наша бабушка, – сообщил Котов как ни в чём не бывало. И, повернувшись, наконец подал Солнцевой руку.

Та лишь вскинула брови.

– Прах, – пояснил Мирослав, как будто она и без него не понимала.

Елена знала, что некоторые так до сих пор делают – заговаривают ушедших предков защищать дом. И всё же самой ей это казалось… диковатым пережитком прошлого. Собственные предки были в Могильнике – вместе со всеми. Вот что было правильным. Они защищали всю Крипту.

– Она может прибить, если ты ей не понравишься, – тем временем сообщил Котов.

– Но т-ты ведь пригласил м-ме-еня, – раздражённо ответила Елена.

– И то верно.

Его квартира была крошечной. Узкой, тёмной, пропахшей пылью, корабельным маслом для дерева и плесенью. Едва ступив в тесную прихожую, Елена подумала о том, что никогда не смогла бы здесь жить.

– Клятва, – наконец соизволил объяснить Мирослав цель их встречи. – Я хотел её изучить. Ты помнишь?

Солнцева безразлично пожала плечами. Он в общем-то мог бы с ней делать всё что угодно. Ей было совершенно всё равно. В чём бы не заключались его маленькие исследования; что бы он не заставил её делать. Всё лучше, чем находиться дома. Не видеть лживых взглядов и безучастных лиц.

«А Лада знала?» – Эта мысль не давала покоя уже два дня и две ночи. Но Солнцева упрямо гнала её от себя. Она не была готова… она не была готова узнать ответ. Не хотела разочароваться ещё и в сестре.