Маскарад Мормо - Мария Понизовская

обложку «Евгения Онегина». «Незадекларированный нежелательный артефакт», преподнесённый Котовым, так и норовил свалиться с коленей. Упасть прямо на пол, усеянный копотью и воском свечей.

«Это подарок, – эхом звучал голос Котова у неё в голове. – За помощь». За дружбу.

Глава 22

О дополнительных занятиях

Наши дни

Дверь с прикрученными к ней позолоченными цифрами «417» была одной из самых неприметных, что приходилось видеть в этом университете. Кабинет, словно какая- нибудь подсобка, располагался в самом конце длинного, тупикового коридора. Ряд высоких старых окон в деревянных рамах окончился метрах в пяти отсюда. Так что вокруг царил полумрак – желтоватый из-за рассеянного света еле-еле горящей лампы на потолке.

Лена остановилась напротив двери, всё ещё немного сомневаясь в том, стоило ли идти дальше. Особенно теперь.

Когда она направлялась сюда, неторопливо лавируя между людьми в вестибюле метро и на пешеходных переходах, то могла лишь вяло размышлять о том, что окончательно сошла с ума.

Она так и не смогла до конца оправиться после произошедшего в переулке пару дней назад. И надеялась, что Диль – тоже.

Лена потянулась к двери, но тут на глаза попалась табличка, прибитая над наличником. «Лингафонный ка- бинет». И пальцы замерли в нескольких сантиметрах от ручки.

Диль знал, что такое волшба. Но её невозможно тревожило кое-что другое – он не выглядел удивлённым, когда видел волшбу.

Лена невидяще смотрела на дверь, но не могла заставить себя войти. Она шла к этому так долго – несколько месяцев пыталась получить приглашение в заветный тайный клуб. И вот она здесь. А перед глазами всё двоится от магического истощения. А там, за дверью, ждёт человек, которого она прокляла и чуть не убила. Он не видел её лица, но…

Что, если Диль догадывался, кто она такая?

Лингафонный кабинет – аудитория, до отказа набитая техникой, которая, разумеется, начнёт искрить и сбоить, если она проведёт рядом слишком много времени. Если у неё закончится травяной настой.

«Они всегда собирались именно здесь? – со странным обречённым весельем подумала она. – Или сегодня особенный случай?»

Ей хотелось посмотреть Дилю в глаза, хотелось показать, что ей всё равно – даже если он что-то понял. Она не боится. Потому что он и ему подобные – просто никто, грязь у неё под ногами. Они бессильны и беспомощны против волшбы и жажды возмездия, бегущих по самим её жилам, всё ещё заставляющим её сердце стучать.

Чувство опасности давно уже было таким же верным спутником Лены, как и засевшая глубоко внутри тоска. От приближения угрозы всегда так сладко кружило голову, горячило кровь, что с каждым днём хотелось ощущать его всё больше. И больше.

Дверь вдруг распахнулась, обдав коридор тихим скрипом петель. Лена отшатнулась – но скорее приличия ради, чем потому что действительно испугалась.

Она уже давно ничего не боялась.

– Так и будешь стоять здесь? – полюбопытствовала девчонка, застывшая на пороге.

Её звали Катя Рерих – третьекурсница кафедры военного перевода. Присоединилась к кружку Диля два года назад. Лена уже знала о них всё. Ларина бегло осмотрела её с ног до головы. Всё те же коричневые брюки с высокой посадкой, отутюженный ворот сорочки, торчащий под отворотами пиджака, и зализанный пучок.

Никаких глаголических букв – никаких букв Крипты.

Ларина потеряла интерес, бросив взгляд через плечо Кати.

– Все слышали твои шаги, – насмешливо сообщила та. – И как ты остановилась за дверью. Немного жутко, знаешь?

Лена выдавила смущённую улыбку, всё ещё рассматривая кабинет за спиной Рерих. Крошечный, всего на девять одноместных парт, стоящих в три ряда и плотно прижавшихся друг к другу. Стол преподавателя отсюда было не видно, но, вероятно, он там был – во главе, рядом с доской.

– Катерина, – раздался голос Диля откуда-то из-за двери. – Дайте ей войти.

«Кентавристка» отступила с порога в ту же секунду. Но в лице не изменилась, рассматривая Лену со снисходительной вежливостью.

– Добрый день, Елена, – приветствовал доцент, стоило им попасть в поле зрения друг друга.

Дверь с тихим скрипом затворилась у Лариной за спиной.

– Рад, что вы смогли сегодня присоединиться к нам. – Он щурился по-кошачьи довольно, расположившись за массивным деревянным столом.

Лена замерла напротив него в нарочитой растерянности, про себя почти наслаждаясь происходящим. Это было забавно – наблюдать за Дилем, считающим, будто именно он правит бал.

Она видела его впервые после случившегося в подворотне. Ничто в его нынешнем облике не напоминало об их противостоянии. Лицо выглядело здоровым, хоть и привычно мраморно-бледным. И ей хотелось бы подойти ближе. Получше рассмотреть глаза, скрытые крупными тенями, что падали от настольной лампы. Обнаружить в них отголоски проклятия – лопнувшие капилляры, кровяные пятна, скопившиеся прямо на радужке. Но она не могла себе позволить эту вольность. А потому просто стояла на месте, изображая смущение.

– Позвольте представить вам Елену Ларину, – продолжал говорить он, откинувшись на спинку кресла. – Студентку второго курса исторического факультета, кафедра истории России до начала XIX века. Сокурсница Ивана и Михаила.

Диль кивнул названным «кентавристам», сидящим на последнем ряду. Парта между ними пустовала, и Лена, верно истолковав подтекст доцента, смущённо улыбнувшись, направилась прямо туда.

– Всем п-привет, – на ходу пробормотала она.

И села на свободное место, игнорируя Мицкевича, сверлящего её недобрым взглядом. Улыбнулась Акимову. Тот коротко кивнул в ответ, не отрывая глаз от Диля.

Этим лингафонным кабинетом явно давно не пользовались по назначению. Лена всегда пропускала пары по иностранным языкам, и Альбина постоянно ругалась из-за этого, пока ей не надоело. Но проводить лишние часы в окружении компьютеров, наушников, микрофонов и аудиоцентров Лене было без надобности. Её вызывали несколько раз в деканат, были даже угрозы отчисления. Но с горем пополам ей удалось сдать английский на недавней сессии – не без помощи талисмана удачи, как она полагала. И мухлежа. Тем не менее пропусков за минувшие месяцы накопилось достаточно, чтобы ясно осознавать – время уже поджимает. Впрочем, Лена и не собиралась задерживаться здесь до конца года. В конце концов, большая часть плана уже была выполнена. А дальше… дальше они с Котовым придумают что-то ещё.

– Она перевелась к нам в начале этого года из… – Доцент сделал паузу, бросив на неё многозначительный взгляд.

– Из Покровского университета, – быстро озвучила она свою привычную легенду.

– Верно, – Диль улыбнулся.

Ему это не шло.

Шторы были задёрнуты, в помещении было темно. Чёрные глаза почти сливались с тенями, падающими доценту на лицо. И улыбка казалась слишком ненастоящей, слишком белозубой.

«Он догадывается, – флегматично подумала Лена, отводя взгляд. – Он