Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

Нет уж, Таська своего не упустит… не отпустит. И помирать за благо мира, так вместе.

Правда, за место помирающего во благо образовалась некоторая конкуренция. Даже тьма, принявшая облик тощей девицы, – будто нарочно, чтобы Таську подразнить фигурою, – растерялась от обилия желающих на тот свет сходить.

Ну а потом и голос раздался. И древний покойник восстал.

Встал? Как правильно-то? Таська не знала. Главное, что вот он лежал себе тихонечко прегероическим образом, навевая мысли о вечном и былых подвигах, и вот уже сидит. Улыбается.

И вправду на Бера похож. Точнее, тот на него.

Покойничек подмигнул и сказал с недовольством:

– Нехорошо, Аюшка… – И так ласково, что тьма смутилась.

И окончательно стала похожей не на древнее зло, но на девицу, которую застали, смайлик другому отправляющей, сердечком который. Или вовсе за флиртом в сети.

– Ты… ты…

– Она просто не знала, что ты не совсем умер, – вступилась за девицу Таська, здраво прикинув, что если у нее свой мужик воскрес, то на других, глядишь, посягать и не станет. – Столько лет прошло ведь…

– Ты… живой?

– Не совсем. Здесь мы все не живые и не мертвые. – Он встал и оказался не таким и высоким, ну точно с Бера. – Застрявшие… Так уж вышло.

– Как? – не удержалась Таська и язык прикусила.

Нет, ну когда она перестанет задавать глупые вопросы? Ей бы помолчать, постоять в сторонке, а то и вовсе бочком, бочком и к выходу, заодно и Бера с собой прихватить, пока в дурную голову его мысль об очередном подвиге не забрела. А она вот любопытствует.

– Когда… я убила своего отца, я ощутила горе. Такое горе, что сердце мое треснуло.

– И тогда тьма, собранная в этом теле, начала выплескиваться вовне…

– Я не хотела…

– Тьмы становилось больше. И дети света были неспособны справиться с нею. Тогда и я собрал силы, какие были. Я надеялся отыскать чудовище, чтобы поразить его. А нашел ее. Она сидела и плакала над телом отца. И из слез ее прорастала тьма.

Стало даже жаль. Одно дело, когда чудовище на чудовище похоже, тогда убивай – и свободен. И другое, когда оно – девица. Симпатичная, если так-то.

И нет, Таська не ревнует. Ну почти… Просто подмечает, кто и как на эту девицу пялится. А между прочим, почти женатые люди. Будут потом говорить, что исключительно в разрезе культурно-исторического аспекта глядели. Для восполнения образовательных дыр. И во имя науки.

– Он меня убил. – Тонкая рука тянется и касается растопыренных пальцев.

– А ты меня… – И пальцы обхватывают ладонь.

– Так получилось…

Они смотрят друг на друга. И друг в друга.

Это донельзя странно, и почему-то в глазах щиплет. И в носу тоже. Но носом шмыгать в такие моменты – совсем уж неправильно. И Таська мужественно сдерживает сопли в себе.

– Я не мог иначе…

– И я не могла.

Его ладонь загорается светом, который идет будто изнутри, и свет расползается по руке, дальше и выше. Окрашивает в медвяно-янтарный колер кольчугу, а бледное лицо мертвеца становится живым. И точно так же, иною жизнью, прорастает тьма.

Над волосами их вьются искры. Много-много…

– Ты обещал ждать меня.

– Я ждал. А ты все не шла.

– Я потерялась…

Таська мужественно зажмурилась, понимая, что того и гляди разрыдается. Почему так? Как получилось…

– Теперь ты нашлась.

– Нашлась.

Свет пробивается сквозь веки, и не смотреть не выходит.

Таська со вздохом открывает глаза. Конечно. Они рядом. Вместе. Обнимая друг друга, переплетая свет и тьму, соединяя в нечто одно, большее.

– Нам пора. – Святогор Волотов говорит, глядя поверх головы той, с чьих волос слетают черные капли. – Мир дрожит, и очередной глупец собирается открыть врата. Пока мы здесь, они не заперты, а притворены, и хватит малости. Нужно запечатать изнутри.

– Я… – Ведагор делает шаг.

– Останешься. Жертва уже была принесена. Просто тогда не все вышло так, как задумано…

– А как? – не удержалась Таська. – Ой, извините. Я на нервах.

– Здесь и свет, и тьма не существуют сами по себе. Им нужно воплощение. А у того, кто принимает свет ли, тьму ли, есть душа. И порой случается, что она оказывается немного… не такой. – Святогор прижал к себе тонкий стан девы.

– Порой, – голос Ал-Алтун упал до шепота, – душа оказывается сильнее тьмы.

– Или света.

– И тогда все идет не по плану. Я благодарна тебе, Ведагор из огненного рода. – Ее взгляд задержался на старшем Волотове. – Вот, возьми. – Ал-Алтун зачерпнула горсть тьмы, и та, твердея в руках ее, превратилась в странное украшение, будто из опаленных монет собранное. – Подари той, кто держит твое сердце. И тогда ни одно заклятье, из тьмы сотворенное, ее не коснется…

– Спасибо. – Ведагор с поклоном принял украшение.

Ал-Алтун же на Таську посмотрела.

– И вы тоже, не побоявшиеся прийти. Извини, я просто не надеялась…

– Не верила, – с упреком произнес Святогор.

– Прости…

Тьма умеет смущаться. Или та, чья душа сумела совладать с тьмой.

– Нечего прощать…

Две подвески…

– Погоди, – Святогор перехватил руку, – нужно и от меня. – Он дунул, и половина черного металла, из которого подвески сделаны, стремительно покраснела, вспыхнула и застыла. – Так-то лучше. Ничего сложного, так, на удачу…

– И красоту.

– Здоровье…

В ладонь Таське упал змей, свернувшийся кругом. Черная от головы чешуя его светлела и обретала уже знакомый медвяно-янтарный колер, а тот снова переходил во тьму, и узоры эти жили, плыли, отчего и сам змей казался живым.

– Ах да, еще кое-что. – Святогор протянул клинок Беру. – Жаль будет, если пропадет под землей. И чую, вам еще пригодится.

– Пригодится, – согласилась Ал-Алтун. – Он все никак не успокоится.

– Мне? – Бер не решался прикоснуться к рукояти. – Точно мне? Вед… он сильнее и старше. И умнее. А мне такие вещи… что я с ними делать буду?!

– То же, что и я. Сражаться против сил тьмы.

– Вы же уходите…

– Мы – да, но Ал-Алтун не сможет забрать с собой все.

– А отец и раньше был силен. Теперь… Вы только похороните его хорошо. Так, чтобы больше не вернулся.

– Постараемся, – пообещал Береслав, и Таська мысленно к обещанию присоединилась.

Она уж точно постарается. Помер – вот и лежи себе смирно.

– Что ж, нам пора. У нас было так мало времени… – Святогор крепко держал избранницу за руку.

– Ничего. – Черные волосы Ал-Алтун расплелись, и пряди-змеи расползлись во все стороны, а следом – Таська слышала – затрещала ткань мироздания. – Теперь у нас впереди