Долг Сна - Эндрю Гивлер

от большинства земных компаний тем, что все ее сотрудники были мертвы, но — есть у тебя пульс или нет — начальство везде одинаково. Боссы обожают, когда ты приносишь им готовый план на утверждение, не требующий от них никаких лишних усилий.

А это значило, что если я хочу поступить как умный сотрудник, мне не стоит спешить со сдачей отчета. Если у меня на руках будет готовое решение, убедить Кейна пойти по моему пути будет куда проще, чем если бы он начал выдумывать что-то свое. Я ни секунды не сомневался, что парень, на чьей визитке красуется надпись «КОНЕЦ», без колебаний вынесет кому-нибудь суровый приговор.

Насвистывая еще бодрее, я проскользнул по коридору к холодильной камере, идя по тому же пути, по которому подручные Джека заманили меня, чтобы прикончить, казалось целую вечность назад.

В глубине промышленной зоны Завесы освещение становилось все более скудным. Такое чувство, будто руководство решило сэкономить на электричестве, оставив эту секцию в полумраке. А может, это было проявлением своеобразного уважения: не заставлять хранящиеся здесь души вечно находиться под слепящим светом, чтобы дать им хоть какое-то подобие покоя.

Двойные металлические двери по обе стороны коридора были помечены по алфавиту — в соответствии с фамилиями смертных, которых за ними держали. Я прошел мимо ХРАНИЛИЩА AB–AC с легкой улыбкой, вспомнив развернувшуюся здесь когда-то финальную схватку. Теперь я понимал, что тот момент стал для меня точкой роста. Оказавшись в безвыходном положении из-за знаменитого убийцы и его банды, я отказался отступать, и благодаря этому помог Кейну раскрыть хотя бы часть заговора по похищению душ.

Теперь я вернулся, чтобы сделать то же самое. Мой свист стих, когда я остался один. В этом тихом месте упокоения он казался неуместным. Я двигался дальше по длинному-предлинному коридору, минуя ХРАНИЛИЩЕ KA–KE, что означало — топать мне еще прилично. Даже после того, как я провел здесь кучу времени, колоссальный объем душ, ожидающих отправки, все равно внушал трепет.

Но пришёл я не за ними. Наконец я миновал двери с надписью ХРАНИЛИЩЕ ZY–ZZ. Сердце забилось чуть чаще в предвкушении того, что ждало меня впереди. Я не был уверен, что это место вообще существует, но моя вера в систему оправдалась. В самом конце ряда красовалась еще одна пара дверей, а табличка над ними гласила просто: «БЮРО НАХОДОК».

Я проскользнул внутрь. Двери оказались незапертыми. Комната за ними была гораздо меньше остальных складов — размером с большой гардероб, и каждая вещь внутри имела индивидуальную бирку.

Сердце екнуло, когда я осмотрел эту сокровищницу. Насмотревшись на местную гниль и коррупцию, я наполовину ожидал, что этот сектор заброшен. Но вместо этого он оказался забит плотнее, чем я смел надеяться. Мое и без того высокое уважение к Кейну выросло еще сильнее. Про этого парня можно говорить что угодно, но дело свосвое он знал и о душах заботился. Когда управляешь предприятием, охватывающим все человеческое существование, было бы легко — и даже понятно — упустить какие-то детали, позволить чему-то провалиться сквозь щели, лишь бы остальная махина работала без сбоев. Но так происходит, только если ты теряешь из виду ценность того, что Смерти вверили на хранение. Каждая из триллиона частей была бесценна, и Кейн позаботился о том, чтобы к каждой относились соответственно.

«Так», — сказал я пустой комнате, потирая руки. «Посмотрим, есть ли у вас то, что мне нужно».

Тедди сказал, что кабинет Уилбура находится прямо рядом с кабинетом Кейна, но он явно преуменьшил. Вход в личные владения Мрачного Жнеца изрядно перестроили. Раньше здесь был открытый проход в небольшое фойе, где за своим столом сидела Атти, старшая из Судеб.

Теперь эту комнату расширили. И если когда-то здесь была всего одна темная дверь, ведущая в кабинет Кейна, то теперь появилась и вторая — для Уилбура. Да ладно, все нормально. Я все равно никогда не жаждал этой должности. Просто возникло ощущение, что заменили меня как-то уж слишком легко и непринужденно.

Атти — с виду пожилая женщина — сидела за своим столом, строча что-то на стенографической клавиатуре. Вообще-то у нее было другое, куда более точное имя: Атропос. Та самая знаменитая старуха из мифического трио, куда также входили ее дочери — дева и матрона.

Она не рассылала электронные письма и не писала служебные записки. О нет, ее обязанность была куда более окончательной. Именно она составляла списки имен тех, кому вскоре предстояло покинуть смертный мир. Стоило ей закончить, как эти списки передавались Жнецам вроде меня, которых отправляли собирать души.

«О, здравствуйте, мисс Атти», — поздоровался я как можно жизнерадостнее. Судьба наводила жуть, да и меня она, мягко говоря, недолюбливала. В нашу последнюю встречу она пыталась пырнуть меня черными ножницами, которые стерли бы меня из бытия. И несмотря на мою уверенность в том, что Кейн все еще хочет видеть меня в своих рядах, при виде этой старухи я не мог сдержать страха. Она была опасна — так, как не была опасна даже целая стая кокатриксов. И проверять, что со мной случится, если она все-таки доберется до меня со своими черными ножницами, мне совершенно не хотелось.

«Карвер, запятая, Мэтью», — прохладно отозвалась она, поворачиваясь от своей печатной машинки, но ни на секунду не прерывая работу. Ее пальцы с прежней скоростью порхали по странной клавиатуре. «Очень хорошо, что ты жив».

«Это самые приятные слова, которые вы мне когда-либо говорили», — ответил я, прижав руку к груди, будто был искренне тронут. «Ага, не умер, старое доброе сердце все еще вовсю стучит».

«Потому что, если бы ты снова умудрился умереть раньше срока, я бы лично расчленила тебя на куски».

От мысли о том, что она покрошит меня в винегрет, у меня аж в желудке похолодело. Старуха фыркнула и вернулась к своей писанине.

«Никаких уловок, я здесь по служебному делу», — пообещал я, подняв открытые ладони в знак капитуляции. Оставалось надеяться, что она не заметит оттопыренные карманы моей куртки. То, что я играл за команду хозяев, не означало, что я не мог попасть в беду.

«И как успехи с заданиями? Ел в последнее время золотые яблоки?» При звуках ее издевательского тона уголки моих губ невольно