Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

Спустя час ущелье погрузилось в мрачную, пыльную суету. Раненых устроили на расстеленных циновках. Запах озона, оставшийся от магии огня, смешался с металлическим запахом крови и едкой пылью.

Каэн сидел на перевернутом ящике, бездумно глядя на свои колени. Ему поручили охранять пленника. Мальчишка из Царства Земли сидел в десяти шагах от него, прикованный цепью к массивному валуну. Его лицо было покрыто ссадинами, а правая нога неловко вытянута вперед — видимо, он сильно повредил ее при падении.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая края ущелья в кроваво-красные тона. Тайрен находился на другом конце лагеря, допрашивая сержанта пехоты. Зуко закрылся в своей походной палатке, отказываясь кого-либо видеть.

Время пришло.

Каэн поднялся, взял армейскую флягу с водой и медленно, не делая резких движений, направился к пленнику. Шаги мягко шуршали по каменному крошеву. Он опустился на одно колено рядом с мальчишкой, откупорил флягу и протянул её.

Пленник вздрогнул, поднял голову. В его глазах снова мелькнуло то самое узнавание, смешанное с ненавистью и затаенным животным страхом. Он посмотрел на флягу, потом на Каэна, ожидая подвоха. Ожидая кипятка вместо воды.

— Пей, — тихо произнес Каэн. Его губы едва шевелились, чтобы никто со стороны не мог прочитать по ним слова. — И слушай меня очень внимательно.

Мальчишка колебался секунду, затем жадно припал к горлышку. Вода текла по его грязному подбородку, оставляя светлые дорожки на покрытой пеплом коже. Напившись, он закашлялся и отстранился.

— Если ты еще раз откроешь рот и скажешь хоть слово о том, что было в порту, — голос Каэна был ровным, лишенным угроз, но от этого звучал еще страшнее, — тот человек из канцелярии, что смотрел на нас, сдерет с тебя кожу. Медленно. А потом возьмется за твоих родных, если найдет их. Ты понял меня? Я не шучу. Ни слова обо мне.

Пленник сплюнул в пыль рядом с сапогом Каэна. Его губы искривились в злой, надломленной усмешке.

— Боишься за свою шкуру, огненный пес? — прохрипел мальчишка. — Боишься, что твои хозяева узнают, что ты пожалел старика?

Каэн не ответил. Он смотрел в глаза юного мага земли и видел в них не благодарность за то вмешательство в переулке. Он видел там бездну желчи и боли.

— Ты думаешь, ты тогда спас его? — мальчишка подался вперед, насколько позволяла цепь. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Того старика с тележкой. Ты думаешь, ты герой, потому что остановил своих солдат и ушел, гордо задрав нос?

Внутри Каэна что-то сжалось. Холод сковал желудок.

— Он жив, — твердо сказал Каэн. Это был факт, за который он держался. Он остановил избиение. Он не дал солдату сжечь старика заживо за случайно пролитый суп.

— О да, он выжил, — мальчишка горько рассмеялся, но тут же скривился от боли в ребрах. — В тот день. А потом ваш корабль снялся с якоря. И те солдаты гарнизона, которых ты унизил перед местными… они вернулись.

Слова падали, как тяжелые камни, пробивая броню, которую Каэн так старательно выстраивал вокруг себя.

— Они не могли тронуть тебя, кадет. Ты уплыл. Но мы-то остались, — шептал пленник, глядя прямо в душу Каэна. — На следующий день они пришли в наш квартал. Они сожгли остатки тележки вместе с домом старика. Они переломали ему вторую ногу. Просто так. Чтобы он не мог больше ходить по «их» улицам. А потом комендант поднял налог для всего квартала на треть. За «сопротивление патрулю». Люди голодают, маг огня. Из-за твоей чертовой милости.

Каэн замер. Фляга в его руке показалась невероятно тяжелой.

[Внимание: зафиксирован сбой дыхательного ритма. Причина: резкий эмоциональный стресс. Внутренняя Искра дестабилизирована на 12 %.]

Красные строки всплыли перед глазами, но Каэн их почти не замечал. В ушах шумела кровь.

Он вспомнил тот переулок. Запах гниющих водорослей. Испуганные глаза старика. Свое собственное, обжигающее чувство правоты. Ему казалось, что он сделал выбор. Что он доказал себе — он не такой, как они. Он не монстр. Он вмешался, использовал уставы, надавил на патруль и ушел победителем, сохранив человечность в этом проклятом мундире.

Иллюзия. Жалкая, слепая иллюзия.

Его вмешательство было не решением проблемы. Оно было камнем, брошенным в стоячую воду. Круги от него разошлись по всему кварталу, ломая жизни тех, кто не мог защититься. Солдаты Народа Огня, униженные перед покоренными, выместили свою злобу в десятикратном размере. Система не прощает сбоев. Она перемалывает их, усиливая давление.

— Ты не спас его, — добил мальчишка, откидываясь на камень. — Ты просто поиграл в благородство и ушел. А мы расплачиваемся. Так что не проси меня молчать ради твоей шкуры. Мне плевать на тебя.

Каэн медленно закрыл флягу. Пальцы левой руки слегка дрожали. Ему хотелось закричать. Ему хотелось оправдаться, сказать, что он не знал, что он хотел как лучше. Но это была бы ложь. Ложь слабого человека, который не просчитывает последствия.

«Инструменты ломаются. Будь живым», — вспомнил он недавние слова Айро.

Быть живым — значит нести ответственность за каждое свое действие. Добро в Народе Огня не может быть импульсивным. Одно сочувствие без силы и контроля — это яд, который убивает тех, кому ты хочешь помочь. Если он хочет менять этот мир, если он хочет выжить и не стать чудовищем, ему придется стать умнее. Жестче.

Ему придется играть по правилам этой системы так, чтобы она ломала зубы, пытаясь пережевать его.

Каэн заставил себя сделать глубокий вдох. На три счета. Задержка. Выдох на четыре. Воздух прошел через легкие, охлаждая разгорающуюся внутри панику и вину.

[Синхронизация ритма восстановлена. Дестабилизация Искры подавлена. Фокус контроля: 95 %.]

Он снова посмотрел на пленного. Теперь во взгляде Каэна не было ни тени растерянности. Только холодная, безжалостная ясность.

— Я услышал тебя, — тихо сказал Каэн. — И я запомнил. Но если ты откроешь рот про порт, ты не добьешься справедливости. Ты просто умрешь в камере пыток канцелярии. Твой квартал не станет свободнее от моей смерти. Решай сам, что для тебя важнее — месть мне или твоя жизнь.

Он поднялся с колена, собираясь развернуться и уйти. Сцена была окончена, урок усвоен. Цена его прошлого выбора оказалась непомерно высока, и эту вину ему придется нести самому.

Но стоило ему выпрямиться, как на песок перед ним легла длинная, тонкая тень.

Каэн не слышал шагов. Человек подошел абсолютно бесшумно.

— Похвальное усердие, кадет Рэн, — раздался за спиной вкрадчивый, сухой голос.

Каэн медленно обернулся. Инспектор Тайрен стоял всего