Тени Овидии - Нилоа Грэй

– Овидия Уинтерсон, ты нарушила правила Общества. За практику черной магии и обращение в Черную Ведьму ты будешь наказана.

– Я не обращалась в Черную Ведьму, магия сама нашла во мне свой приют, – спокойным тоном проговорила Овидия, глядя Бенджамину в глаза.

– А сегодня вечером она найдет свой конец, – заключил Лидер Серых. – От имени всех Чувствительных я повелеваю сжечь обвиняемую на костре. У кого-нибудь есть возражения?

Трибуны молчали. Овидия ждала возражений от ее отца, Шарлотты или Эндоры, но никто из близких ей людей как будто и не думал выступать против. Девушка взглянула на Алазне, которая все еще, казалось, продолжала играть свою роль. В рядах зрителей послышалось легкое шевеление, но никто не встал. Нужно было что-то делать. Что-то делать, пока их планы не рассыпались в прах – такой же, как оставит после себя костер, на котором ее, Овидию, хотят сжечь. «Сейчас или никогда», – скомандовала себе Овидия и, улучив мгновение, когда Галус отвернулся, порвала его невидимые оковы и вырвалась на свободу.

Дальше события развивались с бешеной скоростью. Овидия вытянула вперед руки и направила свою силу на Бенджамина, Галуса и Элеонору. Все трое упали на колени.

Публика бурно реагировала на происходящее.

– Прости, что не посоветовалась с тобой, – сказала Черная Ведьма, обращаясь к Алазне, – пришлось импровизировать.

– Ты молодец, – поддержала ее та.

– Предательница! – шипела Элеонора, корчась на полу, – немедленно прикажи ей нас освободить!

– Замолчи, Элеонора, – с отвращением бросила Алазне, не глядя на бывшую коллегу, – замолчи или я тебя убью.

– А я знал, Алазне, знал, – ядовито проговорил Галус, – твоя неверность слишком бросалась в глаза, и мы с Лидерами обсуждали это. Нам лишь было необходимо подтверждение. И что же, мы его получили.

– Не устраивай здесь драмы, Вудбрес, – холодно улыбнулась Алазне, – Тем более, что актер ты никакой.

Интонация, с которой говорила Алазне, была новой, незнакомой Овидии. Пока Лидеры, те, что лежали на полу в неудобных позах, и та, что стояла рядом и с презрением смотрела на них, продолжали свою перепалку, Овидия повернулась к публике и внимательно посмотрела на Чувствительных.

Публика с ужасом смотрела на сцену. Ряды заметно опустели, и, готовясь произносить речь, Овидия понимала, что сейчас ей важно особенно точно подобрать слова, чтобы ее поняли, услышали и не испугались.

– Скажите мне одну вещь, – голос Овидии был тверд и полон решимости. Глаза светились. – Вы видели, как работает магия Галуса, когда я была связана по рукам и ногам и плакала от боли, не в состоянии пошевелиться. И вы видели мою магию. Какая же из них на самом деле Черная? Так вот я вам скажу: моя магия не опасна, но главное, если ее не будет, мы все обречены.

Овидия говорила и сама удивлялась своему красноречию. Она не знала, что именно заставляло ее говорить так честно и убедительно: то ли напряжение последних дней, то ли возбуждение от происходящего сейчас, то ли все вместе. Но в том, что именно такой тон был сейчас единственно верным, она не сомневалась. И реакция публики была тому подтверждением.

– Если вы убьете меня, вы убьете нас всех, – продолжала Овидия. – Магия живет благодаря балансу между черными и белыми силами. Не будет меня, не будет этого баланса, и все закончится. Вы спросите, почему я сбежала из Винчестера, если я не виновата. Что ж, я отвечу. Я испугалась. Я была в шоке. Я видела безжизненное тело нашего Лидера. И не просто видела: он умер у меня на руках. Наверное, я могла в тот момент что-то сделать, но я не нашла, что, и безмерно сожалею об этом. Овидия сделала небольшую паузу, глотнула воздуха и продолжила говорить.

– Все месяцы, что я была в Лондоне, я изучала свою силу. Она появилась много лет назад, но по-настоящему узнать ее я смогла только сейчас. Да, я много лет держала ее внутри, потому что боялась: за себя и за всех вас.

Черная Ведьма снова перевела дух и попыталась прислушаться к ропоту, который пробегал по толпе. Нельзя было допустить, чтобы нить доверия, которая натянулась между ними, оборвалась.

– А потом я узнала, что на самом деле произошло между Анжеликой и Августой в ту ночь триста лет назад, – одной это фразы было достаточно, чтобы зал снова прислушался. – Я выяснила, что Анжелике удалось сохранить свою магию благодаря трем ее детям. И поэтому род Черных магов не оборвался, а сила, позволяющая поддерживать равновесие в нашем мире, не умерла. Однако сейчас из тех потомков Анжелики, кроме меня, не осталось никого. Так что вы понимаете, что произойдет, если меня уничтожить.

Мне очень важно, чтобы вы мне поверили. В противном случае перемены наступят раньше, чем будет развеян мой прах. И едва ли они вам понравятся.

Овидия чувствовала, что ей не хватает дыхания, но останавливаться было нельзя. Надо было держать толпу.

– Они, – продолжала она, указывая на Лидеров, которые по-прежнему лежали на полу, связанные по рукам и ногам, – они виноваты во всем. Они играли нами как марионетками. Элия это понял сразу, как только его назначили Лидером. Вместе с Алазне он попытался нарушить планы Галуса, Элеоноры и Бенджамина. А потом он погиб. Любопытно, что произошло это ровно в ту ночь, когда я должна была произносить речь на празднике Самайна, которую, кстати, помогал мне готовить Элия. Лидер хотел хорошего для нашего Общества. Он знал, что многие из вас с настороженностью относятся к изменениям. Но перемены, о которых мечтал он, должны были стать плавными и привели бы к счастью для всех. Что касается их, – Овидия посмотрела на своих пленников, – они мечтали только об одном – сохранить свою власть. Больше им не нужно было ничего.

– Лгунья! – вдруг послышалось в толпе.

Овидия напряглась. Она попыталась было продолжить свою речь, но следом за первым возгласом послышались еще и еще.

– Преступница!

– Убийца!

– Отпусти наших Лидеров!

Овидия пошатнулась. Это было совсем легкое, едва заметное движение, но публика заметила его и отреагировала как на проявление слабости. На трибунах началось шевеление. Одни зрители принялись спускаться с дальних рядов, другие их останавливали. Третьи, застыв, сидели на своих местах,