Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

битвы крикнул в сторону хозяина Добрыня, – у нас людей осталось всего ничего. Тохтамыш исчез, может, и сгинул вовсе! Мы сами живы лишь чудом! Если не хочешь остаться в этой земле, кости тут сложить, поворачивай, и будем пробиваться назад. Вспомни: тебе еще деток мастерить для московского престола! Погибнешь – тебе Тохтамыш своего кукушонка и подбросит!

– Чтоб язык у тебя отсох! – огрызнулся Василий Дмитриевич.

– Мой язык, Вася, дорогого стоит! Я твоего отца из битвы на поле Куликовом вытащил! Достучался до разума и сердца его! И до твоего хочу достучаться! Уходим, Васька!

– Не Васькай мне! – вновь огрызнулся великий князь.

Воистину, устами Добрыни говорила сама судьба. Потому что вспомнил со всей остротой великий князь и Софью свою – как это сладко просыпаться на зорьке с любимой женой на брачном ложе, подолгу любиться, говорить с ней, ветрами сердец переплетясь, вспомнил, что и впрямь им еще наследников плодить. У хана своя судьба, у него – своя. И все решил разом Василий Дмитриевич.

Хватит потакать Тохтамышу! Будь что будет!

– Поворачиваем коней, Добрыня! Да кликни людей наших! Уходим! И Бог нам в помощь!

– Бог нам в помощь! – повторил, как заклинание, воевода.

Но Тохтамыш не сгинул, не таков он был, его звезда продолжала сиять на небесах к великому несчастью всего его племени.

Новый гонец, влетевший на холм Тимура, сообщил:

– Государь! Хан Тохтамыш прорвался с нашего правого фланга всего с пятью кошунами и сейчас ударил нам в тыл!

– С пятью кошунами?! – нахмурился Тимур.

Всего пять сотен?!

– Так говорят, повелитель. По дороге он потерял пол-тумена!

– Я сам возьму его! – прорычал Тимур. – Сейчас будет охота! – И тотчас приказал своим командирам: – Мою лучшую тысячу! И моих знаменосцев, чтобы все расступались передо мной!

И с тысячью самых отборных бахадуров, которые ходили с ним в походы и были верны ему беспредельно, он устремился в том направлении, где должен был искать свою судьбу неблагодарный хан Тохтамыш.

В этой мясорубке трудно было что-то разглядеть, но люди ордынского хана увидели то, что должны были увидеть. Штандарты Амира Тимура! А еще – острые золотые всполохи. Это сверкали на закатном солнце устрашающие золотые маски гвардейцев Тимура. Похожие на бездушных ангелов смерти, они тесной лавиной двигались сюда по открывшемуся коридору.

– Великий хан, – донесли ему, – к нам приближаются стяги и бунчуки эмира Тимура!

– Это верная новость? – спросил Тохтамыш.

– Да, великий хан, – ответили ему.

Когда опасность была близка, ордынец соображал стремительно, как дикий зверь. Другой бы раздумывал и был бы съеден. Но не Тохтамыш! Из стольких роковых передряг выходил он – и все благодаря звериной интуиции. Чуял, знал, что, задержись он хоть на час, хоть на минуту, и не сносить ему головы. А тут хромой Тимур сполз с горы и сам пришел за ним! Не поленился! Плохая новость – хуже некуда!

– Задержите Хромца! – сказал хан своим командирам, взял два десятка самых преданных людей и рванул в не известном никому направлении.

Пятью минутами спустя Тимур с тысячью бойцов пробился на тот участок, где еще недавно дрался Тохтамыш. Когда полководец увидел стяги врага, его ликованию не было предела: сейчас он отомстит за многократные предательства! Насладится унижением Тохтамыша! Он уже дал приказ – хана брать только живым! Одних татар посекли, другие сдались на милость победителя, но тут оказалось, что стяги Тохтамыша были, а вот его самого и след простыл. Так Амиру Тимуру сообщили пленные. Гневу государя не было предела.

– Всех казнить, – глядя на татар, приказал Тимур.

Пленных тотчас поставили на колени и отсекли им головы. А Тохтамыш летел сейчас прочь с поля битвы. Кругом он видел бегущих ордынцев. Он мог бы остановить часть их, вдохнуть в них надежду на победу. Мог бы! Но он уже почувствовал, что это бессмысленно. Бежали татары, кипчаки и аланы. Бежали Огланы и мурзы, эмиры и бахадуры. Наконец, он привел пестрое войско, многие не понимали даже речи друг друга. С таким войском хорошо, когда на горизонте победа, но когда поражение близко, такое войско рассыпается во все стороны, как опрокинутый из мешка горох. Не соберешь! Но сейчас можно было рассыпаться только в одну сторону – в сторону великой и самой полноводной в мире реки Итиль. Только теперь, вонзая шпоры в бока коня и то и дело оглядываясь назад, Тохтамыш полностью осознал, как хитро заставил его биться на своих условиях коварный эмир Тимур. И как же неосмотрительно с его стороны было принять бой в этом месте! Как глупо! Но ведь он, Тохтамыш, верил в победу. Как и его Огланы! И пришли они на эти берега с великими гаремами и такими богатыми обозами, как будто возвращались с рынков Шираза или Хорасана. Жены! – вспомнил Тохтамыш. – Его жены! Они ждали его на одной из этих рек, в лодках, укрытых шелковыми пологами, ждали и верили в него, потому что он так приказал им. Но до них сейчас было не добраться. Он уже ничем не мог им помочь. Главное – спастись, а жен можно было найти много. Но Земфиру, как жалко было ее отдавать врагу!

Но и красавица Земфира не стоила его священной жизни.

Десятки тысячи жен, наложниц, рабынь и слуг сейчас дожидались в укромных местах своих принцев, эмиров и беков. А те – с раскроенными черепами, изрешеченные стрелами – лежали между Кундузчей, Суоком и Волгой.

Отряд Тохтамыша поредел – во время бегства хан уже потерял с десяток человек. Лучшие ордынские нукеры стойко защищали его, хрипя, бросались на противника, принимали на себя каждый по десять врагов. Знали наверняка, что погибнут. И бились, как в последний раз, и погибали за хана.

А он бежал и от них. И проклинал Тимура. Как же он ненавидел Хромца! Лютой ненавистью! Роковой ненавистью!

Жаркая лесостепь вокруг полнилась криками, ржанием лошадей. Но все это постепенно уходило назад. Вот лесок. Они стремительно направили коней вдоль леса к опушке. Не так быстры воины Тимура, как степняки. Да еще их останавливает расправа над бегущими. Вот и край леса. Совсем близко. И тотчас ордынцы вылетели на другой отряд. Обнажили мечи, сейчас – схватка! Нукеры кольцом окружили хана.

– Стойте! – крикнул хан.

Нукеры вовремя удержали коней. Как и воины другого отряда. Не сшиблись.

– Князь, ты?! – воскликнул Тохтамыш.

Это был молодой великий князь московский и владимирский Василий Дмитриевич. Его кольчуга, лицо, шлем и плащ – все было покрыто кровью. В руке держал меч, готов был к схватке. С ним осталось тоже всего