Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

наполнится кровью, а мимо этой крепости будут плыть тысячи трупов. Сегодня вечером вашу крепость Самар сожгут дотла, слово даю вам княжеское, что так будет… Мужики! – окликнул он русских купцов, столпившихся на берегу. Широко, с поклоном, перекрестился. – Богом клянусь, слово даю великокняжеское, если тотчас же не уплывете на правый берег, сегодня к ночи мертвыми будете. По-христиански прошу – бегите без оглядки.

– Да как же так, пресветлый князь, у нас торги! – пролепетал один из купцов. – Я тут меда привез двести бочек. Как же так?

– Тьфу, – сплюнул Василий Дмитриевич. – Хоть кол на башке теши! – он вернулся к стругу, забрался на борт. – Перебьют вас, дурачье торговое! И мед ваш выпьют. А головы ваши Хромец в бочках заквасит – он, говорят, большой любитель отрубленных голов! Дьявол за вами пришел – всё бросайте и уходите за нами. Кораблей у вас на всех хватит! – Его струг отошел от берега, бойко заработали весла. – Тимурленг на правый берег не пойдет – ему там делать нечего! Там – степи да леса! Ему бы с ханским добром разобраться! А на этом берегу ад будет! – Великий князь сокрушенно махнул рукой: – Храни вас Бог, мужики!

В то самое время, когда Василий Дмитриевич переправлялся через Волгу в районе реки Самары, великую реку пересекал и хитрый везунчик хан Тохтамыш – успел и уйти от преследователей, и найти лодки. Вот кому фортила судьба! К тому времени у него осталось только два спутника. Но на правом берегу Волги их дороги, хана и князя, уже не сошлись. Напротив – разошлись в разные стороны. Тохтамыш ушел вправо – к предгорьям Камня, в свои самые отдаленные земли, сибирские, куда бы вряд ли пошел Тимур, а Василий Дмитриевич взял курс на запад – он должен был обойти золотоордынские степи, которые вот-вот закипят после поражения, завоют и заголосят от горя, потеряв сыновей своих и дочерей, и добраться до Литвы, до своего тестя.

И уже оттуда, коли все ладно выйдет, податься в родную Москву…

Василий Дмитриевич не соврал, и русские купцы, бросившие свои товары и переплывшие на другой берег Волги, к вечеру того же дня увидели, как запылала на оставленном левом берегу крепость-порт Самар. В те дни пылали все булгарские городки-порты и по Волге, и по малым ее притокам левобережья. Угли от них только и остались и кости обожженные человеческие. И пылали все селения, и булгарские, и русские, по всем ближайшим рекам и речушкам. Основная масса бежавшего татарского войска оказалась на берегу Волги. Прижата к воде. Широта реки изумила многих. Вот подивились они перед смертью! Большинство ордынцев плавать не умели. Боялись воды. Они толком и не мылись. Салом все натирали себя – помнили заветы Колебателя мира Чингисхана: кто моется, тот доблесть с себя смывает! Так что любая река – чужая сторонка. Да и лодок у Волги не было – откуда? А сзади уже работали мечами воины беспощадного Тимурленга. Бахадуры получили приказ: никого из татар не жалеть!

Летописец Амира Тимура зафиксировал избиение татар очень красноречиво:

«Бахадуры, сев на коней, преследуя, настигли тех злодеев. Впереди них была река Итиль, глубокая и широкая, как море, а позади – сабля размером в сапог. Им некуда было бежать и негде было стоять. Они остались между двумя бедами. И многие из них утонули в море бренности – и лишь немногие уцелели. Их дети, жены и дочери стали добычей, взяли также и их имущества».

Великая армия Тохтамыша была уничтожена на берегах Волги. Десятки тысяч трупов плыли вниз по реке, другие десятки тысяч, иссеченные, лежали по всей округе. Каждому воину-чагатаю достался целый табун лошадей противника. Был полонен огромный гарем Тохтамыша, где только жен насчитали более сотни. Женский трофей оказался так велик, что летописец отметил: только одному Сахибкирану досталось пять тысяч юных дев. А ведь у него были сотни полководцев и командиров на такую армию, и все знали – Амир Тимур не жаден, он щедро делится добычей, живым товаром в том числе. Жен Тохтамыша, красавиц, дочерей самых важных нойонов Золотой Орды, ждала адская участь. Наказание им придумал мстительный Амир Тимур – так он решил посчитаться с Тохтамышем, которого ему не удалось изловить. Ханские жены были отданы лучшим его бахадурам: нагими, лишь в драгоценностях, молодые женщины прислуживали на ежедневных пирах победителям, а те, напившись, пользовали их тут же, на глазах у всех, когда была нужда. Позже их продадут на рынках востока, как обыкновенных рабынь, чтобы ни одна не вернулась в Орду. Эта судьба досталась и любимой жене Тохтамыша – Земфире.

Вакханалия на берегах Итиля – Волги – длилась двадцать четыре дня. Затем ополовиненная армия Тимура, которой тоже пришлось несладко, нагруженная добром, с миллионным табуном только лошадей, десятками тысяч повозок, двинулась на восток. Но уже по дороге, получив известие из Самарканда, что в Иране бунты, Амир Тимур оставил армию и с несколькими туменами быстрым маршем двинулся на родину. Его ждали новые битвы, которые не прекращались в жизни великого завоевателя никогда. Подобно Чингисхану он был азиатским богом войны, и эта участь его полностью устраивала.

…В середине осени 1391 года, когда русские леса щедро окрасились густой желтизной и багрянцем, в открытые ворота Москвы влетел десяток всадников. Торговый люд поспешно расходился в стороны – тут враз сшибут и затопчут. Кони были взмылены, что означало – торопились гонцы. Впереди на белом ретивом коне, в красном кафтане литовского шитья, сидел молодой человек с русой бородкой. Отряд приближался к великокняжескому терему. У ворот стража хотела было скрестить бердыши, да молодой предводитель отряда, вздернув коня на дыбы, живо бросил:

– Что, лопухи, не узнали?! Хозяина своего не признали? Отвыкли, черти? Хозяйку-то хоть мою сберегли? Обеих хозяек?

– Господи, – пробормотал первый из стражников и наспех перекрестился.

Второй, оттолкнув бердыш, медленно опустился на колени и стал креститься:

– Батюшка наш вернулся! Батюшка родной!

– Как не сберечь, – едва промолвил первый. – Каждый из нас, дворовых, за обеими княгинями приглядывал. И за великую княжну, и за матушку великую княжну жизни бы отдали, коли бы надо было.

– То-то же, – довольный, бросил молодой воин. – Открывай ворота! Ох, Добрыня, добрались-таки с Божьей помощью!

– Воистину так, великий князь! – отозвался бородатый воевода.

Ворота тотчас распахнули. С той же прытью всадники ворвались и на княжеский двор. Едва признав хозяина, попадала на колени вся дворня, что была тут, и вот уже заливались слезами мамки и няньки, вся прислуга, что гурьбой вывалила из терема. Такие вести