Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Дарнли стоял посреди комнаты, и ей оставалось лишь броситься ему в объятия.

«Какие у него тонкие ноги, – пришла ей вдруг в голову странная мысль. – Он действительно был тяжело болен».

– Дорогой муж, – проговорила она, смакуя это слово. – Теперь я поистине вправе тебя так назвать.

Она направилась к нему; он был бледен и нетвердо стоял на ногах.

– Жена. – Он обнял ее, но казался застывшим, как деревянный.

– Ты что, боишься? Тебе надо бы радоваться. Мы взяли свою жизнь и любовь в собственные руки. Отныне ничто не может нас разлучить. – Она обняла его.

– Мы связаны навсегда?

– Да. Для этого был совершен обряд. – Мария повела его к кровати. – Он связал нас в единое целое.

Она уложила его, и он растянулся на огромной кровати.

– Сегодня у нас нет слуг, – продолжала она. – Некому нас раздевать, не будет глупой церемонии, когда все глядели б на нас в постели и чествовали. – Она наклонилась и поцеловала его. – Мы одни. Все это только для нас. Нам подарили драгоценнейший из даров – уединение. Никто к нам не войдет.

Она расстегнула камзол, выпростала из рукавов его руки.

– Я буду твоим камердинером, – прошептала она.

И вскоре Дарнли лежал обнаженным, раскинувшись на большом королевском ложе. Мария не могла удержаться, чтоб не разглядывать его. Никогда прежде она не видела обнаженного мужчины, взрослого мужчины. Невероятно, но их тела и правда совсем разные!

Она медленно сбрасывала собственные одежды – головной убор, потом платье, потом жесткие нижние юбки, оставшись, наконец, в последней юбочке и атласном нижнем белье с кружевными завязками.

Дарнли принял ее в объятия.

– Неужто все это мое? – прошептал он.

– Да, мой господин, любовь моя…

– Твой муж, твой друг, – прошептал он, обхватывая ее лицо обеими руками. – Молю Бога, чтобы я оказался достойным этого.

Он поцеловал ее и опрокинул в теплое гнездышко в простынях. Она чувствовала, как улетучивается вечная настороженность перед опасностью.

Постель стала для них небольшим мирком, прикрытым пологом, с удобным ложем из пуховой перины. Дарнли протянул руки, неспешно снимая с нее последние одежды. Пальцы его неумело справлялись с застежками, но само промедление лишь разжигало в ней желание. Когда упал последний покров, она не могла больше оставаться отдельным от него существом.

– О, Генри, – пробормотала она, ощущая его всем телом. – Ты делаешь меня чем-то большим, чем я есть.

– Это невозможно. Ты не можешь быть больше… о, о! – прокричал он.

Она сознавала, что ничто не способно сблизить ее с ним так, как ей хочется, что она жаждет слиться с ним полностью, оставаясь отдельным от него существом лишь затем, чтобы еще и еще отдаваться ему, подчиняться ему.

Они вместе нашли единственный способ удовлетворить эту жажду, спеша и в то же время оттягивая момент. Оба были девственниками, но все, что они делали, выходило совершенно естественно.

– О, Генри! – вскричала она, прижимая к своей груди его вспотевшую голову. – О, муж мой!

Наконец она стала его женой.

Среди ночи, прежде чем стало светать, она проснулась. Дарнли спал рядом, легко дыша. Как странно проснуться и увидеть сбоку другого человека… привыкнет ли она когда-нибудь к этому?

«Нет, никогда, – подумала она. – Это всегда будет для меня чудом. А он…» Она посмотрела на него, стараясь разглядеть в сумерках. Он что-то пробормотал и пошевелился. Коснувшись его плеча, она прошептала, что должна вернуться к себе, пока не проснулись Марии.

Медленно выскользнула из-под покрывал, осторожно спустила ножку на холодный каменный пол. Поправила меховую полость и простыни, направилась к смежной двери, осторожно открыла ее, проскользнула к себе в комнату. Марии еще спали, хотя она знала, что они должны были заметить ее отсутствие. Что ж, она не раз задерживалась допоздна, беседуя с Риччо или даже играя в карты до двух часов. Они привыкли к этому.

Сейчас, должно быть, три или четыре. Она на цыпочках подошла к кровати и взобралась на нее обнаженной; одежды ее остались в комнате Дарнли. Как скрыть это от них? Они всегда помогают ей одеваться, приносят согретое белье, складывают и убирают ночную рубашку.

Ночные принадлежности лежали в ильмовом комоде в другом конце комнаты. Удастся ли пробраться туда в темноте и тихонько вытащить их? Она вылезла из кровати, побрела наощупь, почувствовала под ногами шелковый ковер и сообразила, что находится на полпути. Там стояло тяжелое кресло, которое надо обойти.

Наконец она добралась до комода, подняла тяжелую крышку, стараясь не шуметь. Вытащила халат, догадавшись, что это розовый шерстяной, отороченный атласом. Она сшила его еще до кончины Франсуа, но с тех пор не надевала, так как он был чересчур ярким и роскошным для вдовы.

«Я уже не вдова, – подумала вдруг она, – а новобрачная. Я больше не девушка, а жена».

Она снова улеглась в постель, забралась под покрывала, чувствуя себя совсем иным существом по сравнению с тем, что лежало тут прежде. Тело ее было горячим, грязным и липким под тонкой шелковой тканью халата.

Она никогда еще не бывала такой грязной, разве что после напряженной скачки верхом, и даже тогда грязь и запах были другими, хотя можно найти и сходство.

«Динь-динь-динь-динь», – отбили время маленькие часы. «Как рано. Как поздно. Но я благополучно вернулась, и никто ничего не узнал. Это моя тайна. Моя и Дарнли».

Когда она проснулась, солнце лилось в окна, а часы пробили девять раз. Глаза у нее слипались, тело онемело, между ногами ощущалась саднящая боль.

Марии были одеты и суетились в спальне. Одна из них – Фламина – заводила часы, другая перетирала драгоценности мягкой тряпочкой и пастой из клея и алебастра. «Большой Гарри» лежал, словно детская игрушка, ожидая своей очереди.

Мария попросила приготовить ванну, немедленно принесли теплой ароматной воды, налили в большой медный чан, установленный возле камина. Скрывшись за ширмой, она позволила снять с себя халат и быстро ступила в чан, боясь, что на теле видны следы от рук Дарнли, что на коже остались его поцелуи. Может быть, теплая вода смоет их? Она нырнула поглубже.

– Ваше величество, не желаете ли, я прибавлю в воду сандалового масла, которое мы получили от цыган? – спросила Фламина из-за ширмы.

Убьет ли оно тот странный запах, который она принесла на себе из постели Дарнли в свою собственную, а оттуда в ванну?

– Да, пожалуйста.

Фламина появилась из-за ширмы с флакончиком масла, вылила его тонкой, длинной струйкой в воду. Оно разлетелось крошечными