Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Она не может его потерять, она не переживет второй смерти.

«Если бы я могла оказаться на твоем месте, – думала она, – я лежала бы здесь и боролась с ненавистною тенью, когда она прокрадывается в комнату, надеясь одержать легкую победу. Я схватила б костлявые пальцы, скрутила их, переломала, слушая треск и глядя, как костяшки сыплются на пол».

Дарнли застонал и перевернулся.

«Нет, она тебя не получит! Смерти придется встретиться здесь со мной и победить меня, разоружить твою стражницу. Ей со мною не справиться», – пообещала она, омывая его лоб прохладной, пахнущею сиренью водой.

На шестой день на лице и на шее Дарнли выступили красные пятна. Они быстро распространились по всему телу, температура упала, глаза открылись, и он впервые за все это время увидел Марию.

– Ты… давно тут сидишь? – Голос его был еле слышен.

– С самого начала болезни, – отвечала она.

Он чуть улыбнулся.

– А я давно болен?

– С воскресной мессы на Великом посту. Завтра Страстная пятница.

Он пожал плечами:

– Это мне ничего не говорит.

Хорош католик!

– Почти две недели.

Он вытаращил глаза, все еще налитые кровью.

– Так долго!

– Не так уж и долго для двух тяжелых недугов. Кто-нибудь послабей не оправился бы.

– И я никогда не поправлюсь, – прошептал он, приподнимая ладонь, такую худую, что она почти просвечивала насквозь, как паутина. – Даже поднять не могу.

Мария взяла его руку в свои, и ее руки были сильнее и крепче.

– Ничто не разлучит нас.

– Она все еще уединяется с ним? – спросил Нокс, отводя в сторону лорда Джеймса после воскресной проповеди у Святого Эгидия. Он проповедовал о жизни среди смерти и смерти среди жизни, развивая щекотливую тему о наслаждении и раскаянии. Прошла она на удивление удачно.

– По слухам, да, – кивнул Джеймс, улыбаясь другим покидающим собор прихожанам, особенно лордам Конгрегации, которые послушно явились в полном составе в этот ветреный апрельский день, а теперь направлялись вниз к Кэнонгейт, наслаждаясь свежим воздухом и кутаясь в плащи, по дороге домой к воскресному столу. – Молодой Дарнли подхватил корь после малярии и едва не покинул сей мир. Постыдный конец бесстыдного мальчишки. – Джеймс улыбнулся и взмахнул рукой. – Добрый день, миледи.

Джин, графиня Аргайл, кивнула:

– Он совершенно невыносим.

– То есть? – Нокс простер руки в приветственном жесте. – Милорд Байрс, – кивнул он лорду Линдсею.

– Глупый, пустоголовый, самонадеянный и вспыльчивый. Да, он и Библию терпеть не может!

– Действительно?

– Да. Я слышал, как он признавался в этом еще на пути в Стерлинг.

Церковь опустела. Нокс, вернувшись на кафедру, чтобы собрать свои заметки и запереть Библию, кивнул на песочные часы, стоящие на подставке перед кафедрой.

– Он стащил мои часы и подсунул вместо них другие, рассчитанные на полчаса, – сказал он. – Вот уровень его умственных способностей. Как будто я не могу перевернуть их дважды.

Джеймс покачал головой.

– Вот именно.

– Украденные им часы мне подарил Кальвин, – добавил Нокс. – Неблагородно с его стороны было их воровать. Других уж не будет.

Кальвин умер несколько месяцев назад.

– Детские шалости, – заметил Джеймс. – Он всего-навсего испорченный мальчишка, маменькин сынок. А его мать с ума сойдет от волнения, когда узнает, что королева в него влюбилась. Что ж, мать Дарнли все для него рассчитывала с момента рождения. Знаете, ее даже однажды отправили в Тауэр за слишком настойчивые напоминания о его «королевских претензиях». Теперь ее мечты исполнились. – Лорд Джеймс помолчал. – По-моему, его привлекает порок и греховность.

– Он недостаточно взрослый для этого. Недомыслие и самомнение – первые шаги на этой дороге. Но по ней надо долго идти, прежде чем впасть в греховность. – Нокс огладил Библию и принялся почтительно заворачивать ее в атласную ткань.

– Он уже зашел намного дальше, чем можно подумать, – возразил Джеймс.

– Пойдемте ко мне, – пригласил Нокс, беря Джеймса под руку. – Разделите со мною праздничный обед.

– Итак, вы уехали после первой мессы, той самой, в розовых одеяниях? – переспросил Нокс, когда они сидели в гостиной после обеда, состоявшего из трески с гарниром, брюквы и капусты.

Новая жена Нокса, Маргарет Стюарт, дальняя кузина лорда Джеймса и королевы, принеся блюдо с фигами и кувшин кларета, удалилась, оставив их наедине. Была она хорошенькой и приветливой, но неразговорчивой.

– Да. На свободе, вне Эдинбурга, она полностью предалась папистским обрядам. Безумие, пение… – он увидел, что брови Нокса поползли вверх, – я все хорошо слышал со двора. Высказал свой протест и уехал. Остальные до сих пор там.

– И Риччо?

– Надо ли спрашивать?

– Она послала Мейтленда к Елизавете просить ее благословения на брак. О… вы не знали? – Нокс медленно размешивал сахар в красном вине.

– Нет. Не знал.

– Он отбыл неделю назад. Что вы будете делать, когда этот брак состоится? Что будет делать Шотландия с таким королем? – Он отхлебнул вина, потом вдруг резко поставил бокал. – Мы этого не заслуживаем! Нет, мы имеем право на достойного короля! Для этого мало просто родиться! И мы не потерпим!

– Вы уже ответили на свой вопрос. Боюсь, Генри, лорд Дарнли, недолго проживет среди нас. Вы говорите, он не успел впасть в греховность, а что еще можно сказать о том, кто запирается у себя в комнате и напивается? Я сам видел!

– Напивается в одиночестве? Вы уверены? – Глаза Нокса пристально впились в Джеймса.

– Безусловно. От него несло виски, камзол был расстегнут, измят, он едва языком шевелил. А королева тем временем, несомненно, мечтает в сладких снах, чтобы он оказался в ее спальне!

Ноксу было противно представить себе это.

– Какая жалость.

Джеймс кивнул.

– Она почти все время проводит с ним. Просто жила там во время его болезни, как я слышал. Ее постоянное пребывание в его спальне днем и ночью скандально.

– Она остается там и после его выздоровления. – Нокс покачал головой. – Какой стыд! Скандал, напоминающий о Давиде с Батшебой![39]– Он помолчал. – Заговорив о Давиде, невольно думаешь о воителях – вы слышали, что Босуэлл покинул Францию, где пребывал после побега из Эдинбургского замка, и находится сейчас на пути в Шотландию?

И опять сообщенная Ноксом новость повергла лорда Джеймса в изумление.

– Нам только этого не хватало! – воскликнул он. – Я думал, мы избавились от него навсегда!

– Он хороший протестант, – заметил Нокс, вглядываясь в лицо Джеймса.

– Ничего в нем хорошего нет, кроме скандальности, похоти и коварства.

– Он навел на границах порядок, – напомнил Нокс.

– Да, признаю. – Джеймс откинулся в кресле и заложил руку за голову. – Ну