Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Монахи! – Он скорчил гримаску. – И что потом?

Неужели он в самом деле не знает?

– Генрих VIII умер, но нам легче не стало. Его преемник, Эдуард VI, продолжал нас преследовать. Главнокомандующий, генерал Эдвард Сеймур, привел войска прямо к Эдинбургу. Там произошло крупное сражение – битва при Пинки-Клаф, и шотландцы проиграли. Тут и матушка, и все прочие поняли, что шотландцам не выстоять против англичан в одиночку. Нам пришлось продаться французам.

До чего ж это некрасиво звучит! Она никогда прежде не произносила этих слов вслух, никогда не слышала со стороны их зловещей и тяжкой определенности.

– Так меня обещали в невесты дофину в обмен на поддержку Франции. Французский король прислал за мной королевский корабль. И я уехала во Францию. Там росла, вышла замуж за дофина…

– И закончила тем, что вернулась в Шотландию, – договорил он. – Через тринадцать лет.

– Но весь мир изменился за эти тринадцать лет. Две новые государыни в Англии…

– И одна в Шотландии. Реформатская кирка, – напомнил Дарнли. – Она правит твердой рукой.

– Да уж. – Рука ее временами оказывалась тяжелей, чем могла вынести Мария. – Но длань эта простирается главным образом на Эдинбург. Здесь мы свободны.

– Да. Если не считать… – Он кивнул в сторону лорда Джеймса, находившегося поодаль. – Зачем ты его взяла?

– Он пожелал ехать. И много работал. Всяк работник заслуживает платы своей.

Дарнли поморщился.

– Терпеть не могу цитат из Библии, даже в шутку.

Они проехали между внешними оборонительными сооружениями по откидному помосту к воротам с огромными, похожими на барабаны башнями, охраняющими вход в замок, вровень по высоте со скалой. Налетел порыв ветра. Шляпу Марии Флеминг сдуло, она быстро покатилась по камням, перелетела через зубчатую стену и исчезла.

– Ох! – вскрикнула Флеминг, пораженная быстротой происшедшего.

– То-то повезет какой-то горожанке, – заметил лорд Джеймс. – Истинный акт милосердия.

Мария отвела Дарнли королевские апартаменты, наверняка зная, что это заставит судачить всю компанию, но не в силах была совладать с собою. Почему она должна помещать его в переполненном западном крыле, когда великолепные и прекрасно обставленные королевские покои пустуют?

В Стерлинге были роскошные двойные апартаменты, предназначенные для королевы и короля, со смежными спальнями. Яков V перестроил их всего за два года до своей смерти и гордился модными новшествами: анфиладой из трех залов, каждый следующий из которых нес на себе все больший отпечаток интимности, ведя наконец к соединяющимся между собой спальням в восточном крыле; в каждой же спальне были туалетные кабинеты с действующим нужником и умывальником; в покоях короля высокие потолки украшали резные медальоны; из покоев королевы открывался вид на всю округу, а по утрам их заливали лучи солнца.

Мария де Гиз держала апартаменты короля запертыми и безмолвными, запретив входить кому-либо. Так она выражала свою скорбь по покойному. Мария помнила, как однажды шмыгнула туда и получила выговор, по строгости не соответствующий проступку. В покоях было темно и пыльно, огромные резные головы на потолках казались чудовищами. У нее больше не возникало желания когда-нибудь заходить в эти комнаты из тайного опасения найти призрак, а то и скелет отца. Но по возвращении в Шотландию она приказала королевские покои открыть, проветрить и выкрасить, и вот сегодня они выглядят пышными и приветливыми.

Пока все устраивались в отведенных им комнатах, Мария пробежала по своим апартаментам, нашла все в полном порядке и взволнованно стукнула в смежную дверь Дарнли. Она распахнулась.

– Никто не шпионит, – прошептал он, принимая ее в объятия. – Ну не чудо ли?

Только после обеда, когда королевская компания пожелала друг другу спокойной ночи, Дарнли, заперев за собой дверь, почувствовал себя в безопасности. Он оглядел комнату с позолоченной мебелью и высокой кроватью, застланной изысканным кружевным бельем с отороченными золотом воланами. Это комната короля, и он, Генри, лорд Дарнли, скоро станет королем. Королем Шотландии. Тогда он покажет королеве Елизавете и ее дряхлому, старому двору!

Несколько минут он сидел тихо, прислушиваясь к звукам. Правда ли все уже улеглись? Мария наверняка не заглянет; она почти с виноватым видом объясняла, что очень устала. И все-таки он выжидал. Потом встал и пошел через спальню, чтобы распаковать дорожную сумку. В ней было нечто весьма желанное.

Он рылся в вещах, перебирал книги, письменные принадлежности, лекарства от кашля и насморка, которые уложила для него мать («Всегда держи их при себе!» – строго наказывала она), снадобья от бессонницы, пока не нашел то, что искал, – бережно, словно дитя, завернутую в мягкую ткань фляжку виски, легендарного здешнего зелья. О, как он жаждал его попробовать! И вот удалось раздобыть бутылочку из запасов графа Атолла.

Поспешно вытащив пробку, сделал большой глоток. Виски было настолько крепче привычных для него вин, что он ощутил удар в грудь и закашлялся. «Невероятно, чтобы спиртное имело такую крепость, наверно, даже яд мягче», – подумал он.

Неожиданным было и то, что виски из желудка ударило в голову, словно он влил его прямо в череп.

«С таким же успехом можно лить его в ухо», – подумал он. Эта мысль показалась необычайно забавной. Он сделал следующий большой глоток. Этот уже не так жег, пробегая по пищеводу.

«Твой дружок проторил дорожку», – подумал он. Голова как бы поднималась с плеч, и возникло приятнейшее, никогда прежде не изведанное ощущение. Казалось, он заглядывает далеко вперед, ощущая умиротворение и удаляясь куда-то, где никто его не достанет, где не надо ни перед кем отвечать. Образ матери растворялся, словно он оставлял ее позади, в другой комнате. А эти покои, кружившиеся перед глазами, были его собственными, такими, каких он всегда жаждал.

Он не знал, долго ли просидел и много ли выпил, только сообразил, что слышит стук. Кто-то хотел войти! Он встряхнул головой, чтоб ее прояснить; к его огорчению, наваливалась болезненная тупая слабость и ощущение полета исчезло.

– Минутку, – проговорил он, вставая и застегивая камзол. – Одну минуту. – Пробрался через комнату и отворил дверь.

Кто это? Он с трудом мог разглядеть в сумрачном свете.

– Простите за беспокойство, – произнес чей-то голос, – а я вас, несомненно, побеспокоил.

Лорд Джеймс! Дарнли ощупал камзол. Он был застегнут криво.

– Вовсе нет, – возразил он, прислушиваясь к собственным словам и надеясь, что голос звучит нормально. – Входите, пожалуйста.

Он повернулся, ожидая, что Джеймс последует за ним, но услышал, как тот из дверей заметил:

– Я вижу, вы в неподходящем для беседы состоянии.

И дверь захлопнулась.

Следующее утро было воскресным, и на свободе, в своем собственном замке,