Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– М-м-м… – Она улыбнулась, словно услышала приятную новость. – Вы говорите, ревнивую зависть? Ну, да мне все равно.

В самом деле, ей, кажется, все равно, получит она или нет то, чего страстно и долго желала, – признание Елизаветы, одобрение Елизаветы.

– Таким образом можно добиться большего, – согласился Мелвилл. – Подобная тактика нередко оказывается выигрышной.

– М-м-м… – Она все поглядывала в окно, и он понял, что она ждет чего-то – или кого-то.

– Свадьбы прямо витают в воздухе, хоть до весны еще далеко. – Кругом лежали кучи снега; они были навалены у ворот и громоздились в сточных канавах на Хай-стрит. – Первая Мария вышла замуж, и Джон Нокс наслаждается медовым месяцем вон там, вверх по улице, – напомнил Мелвилл.

– Джон Нокс! – Она рассмеялась. – С моей дальней родственницей! – Она захохотала еще громче, так что на глазах у нее выступили слезы. – Этой крошке Стюарт всего семнадцать! Как я погляжу, особа в моем возрасте старовата для пятидесятилетнего вдовца! Должно быть, его первая жена умерла, объевшись пудинга из Священного Писания, и теперь новой придется исполнять обязанности Ависаги[38]– лежать у его ног, согревая их, и одним ангелам ведомо, что еще!

– Ваше величество!

Она зашлась от смеха. Потом вновь повернулась к окну, продолжая наблюдать.

Мелвилл, пятясь, покинул аудиенц-зал. Когда высокая дверь затворилась за ним, он повернулся и направился вниз по широкой лестнице, ведущей на первый этаж. Вышел во двор, где каждый камень торчал маленьким островком в мартовской слякоти, и принялся осторожно переступать с одного на другой. Что происходит с королевой? Такое впечатление, что она не в себе, как одержимая.

В ворота въезжал лорд Дарнли на огромном белом коне, встряхивая песочные часы.

– Теперь мастеру Ноксу придется сократить свои проповеди! – прокричал он. – Я заменил его часы на пюпитре Святого Эгидия другими, где меньше песку. – Он ухмыльнулся и, словно маг, взмахнул своим черным плащом.

Мелвилл увидел, как королева из окна машет Дарнли.

Глава 19

Мария с Дарнли держались вместе, впереди всех, проезжая дорогой, ведущей из Эдинбурга в Стерлинг. Стоял бодрящий мартовский день, ясный, приветливый, с ветерком, который, казалось, обшарил кладовые зимы, нашел их пустыми и победно провозгласил начало весны. Соколиная и обычная охота в Стерлинге уже могла оказаться удачной, и, даже если б не оказалась, Мария все равно ощущала необходимость вырваться за эдинбургские стены.

В Эдинбурге, где едва ли не царствовал Джон Нокс, дома угрюмо теснились в кучу, как сплетничающие женщины, душа ее томилась, словно в темнице. Подлинными хозяевами Эдинбурга были лорды Конгрегации, крепко державшие его в руках.

Но за пределами города, в сельской местности – ах! – какой простор, какие краски, какой чистый, вольный ветер! Стерлинг лежал примерно в тридцати семи милях к северо-западу от Эдинбурга, если двигаться берегом Ферт-оф-Форта, пока он не превратится просто в реку Форт. По мере того как русло реки становилось уже, она обретала серебристый цвет, отражала мартовское небо со всеми его серо-голубыми оттенками и бегущие облака. Земля по берегам реки начинала менять бесцветный сероватый зимний покров, и на нескольких солнечных полянах успела проглянуть переливчатая зелень.

– Соколы там найдутся? – поинтересовался Дарнли. – У меня в Англии была великолепная птица, но мне пришлось с ней расстаться.

– А эти с Оркнейских островов. Они тебе понравятся.

Она повернулась в седле и увидела, что остальная компания держится ярдах в ста позади, вытянувшись в яркую, разноцветную линию, – три Марии, Риччо, Мелвилл и лорд Джеймс. Слуги, музыканты, священники и распорядители отправились вперед, чтобы приготовить королевские апартаменты.

– А они будут меня слушаться? – допытывался он.

– Конечно же. Разве не распознают они истинного принца? – Она наклонилась в седле и поцеловала его.

«Ах… эти поцелуи… Надо нам поскорей пожениться, – подумала она, – иначе я обязательно согрешу. Думаю о нем и о его теле даже во сне, когда следует отдыхать».

– Далеко еще? – спросил Дарнли.

– Не очень. Вот только доедем до моста. На том месте…

– На том месте Уоллес в 1297 году разбил англичан. Умоляю, не преподавай мне еще одного урока истории. Из-за того только, что ты считаешь себя обязанной запоминать каждый факт шотландской истории, не докучай этим мне, пожалуйста.

Брошенные им слова задели ее. Как же, ведь он утверждал, что чувствует себя шотландцем?

– Это и твоя история тоже, по крайней мере, ты так заявлял. А если станешь королем…

– Королем настоящего, а не прошлого.

– Все равно надо знать основы шотландской истории, – твердила она.

– Ах, ты рассуждаешь, как школьная учительница. – Он нахмурился, и в его тоне явственней зазвучали просительные нотки. – Конечно, ты на три года старше, ты королева, но мне не хочется быть твоим учеником.

– А кем же тогда тебе хочется быть?

– Твоим мужем, возлюбленным, господином, другом.

– Всем этим… разве может один человек быть всем этим сразу?

– Да, в идеальном мире. Который мы сможем построить.

Они приближались к замку Стерлинг, вздымавшемуся над равниной на двести пятьдесят футов, словно гигантский гриб. Склоны утеса служили естественной защитой замка, массивного, серого, напоминающего призрак Камелота. Тут были зубчатые стены, бастионы, опускные решетки в воротах и пушки; тут были королевские апартаменты, большой церемониальный зал, смотровая беседка для дам, регулярный сад, королевский парк, где разводили оленей, турнирные площадки – замкнутый в себе, вымышленный мир рыцарства.

– Я проводила здесь детские годы до отъезда из Шотландии, – объяснила Мария Дарнли. – В любом другом месте для меня было небезопасно. Солдаты короля Генриха VIII вторглись в нашу страну и пытались похитить меня.

– И тебе пришлось перебраться сюда? Нельзя было жить в другом месте? – недоверчиво переспросил он.

– Да. Я родилась в Линлитгоу, во дворце, мимо которого мы проезжали по дороге. Но через несколько месяцев меня увезли в Стерлинг. Здесь и короновали в королевской часовне, когда мне было всего девять месяцев от роду.

– Чего, как я понимаю, ты помнить не можешь.

– Нет. Нет, конечно.

– Какая жалость! Короноваться и ничего не помнить! – Он нахмурился.

– Мы все время жили здесь – матушка, я и мои Марии. И несколько моих сводных братьев и сестер… Джеймс, Роберт и Джон Стюарты, Джин Стюарт. А пока мы играли, катались на пони, учились, Генрих VIII разорял нашу землю. Однажды англичане подошли к Стерлингу на шесть миль, и тогда матушка вместе со мной бежала на маленький остров на озере Ментейт.

– Какая скука!

– Нет, там было мило. Там стоял монастырь и…

«И то