Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– Благодаров? – переспросил тот. – А черт его знает! Вы удивлены?

– Разумеется.

– Не удивляйтесь. Сейчас видно, господин студент, что вы, как говорит Афоня Аршинов, не в курсе их жизни. В свете, в том свете, в котором вращается наша золотая молодежь, вы встретите сотни таких экземпляров, как господин Благодаров. Их знают только по фамилии, им пожимают при встрече руку, с ними бражничают по загородным дебрям и весям, пьют брудершафты и… и совсем не беспокоятся о том, как и чем существуют эти господа Благодаровы: получают ли они пенсию от испанского короля или живут на счет королей, которых делают в пользу воспитательного дома. Господа Благодаровы – тоже продукт столичной жизни. Они, как мухи, льнут к купеческим сынкам и, как мотыльки, летят на ослепляющий свет золота. Лучшие из них – едят и пьют за их счет, занимают у них по мелочам и в благодарность знакомят с разными дивами полусвета; худшие – завлекают их, как пауки, в свои сети, ощипывают самым нахальным образом и зачастую вовлекают в такие аферы, которые кончаются грандиозным скандалом…

– И таких лиц терпит общество?

– Терпит? Ха-ха-ха… отводит им самое почетное место, и, когда такой экземплярчик сядет на скамью подсудимых, все начинают удивляться… своей простоте и глупости. Этого франта я не знаю. Я встречал его с Андрюшей всего раза два-три, но полагаю, что он от остальной своей братии паразитов далеко не уехал… Знаю, что ему известны все закулисные тайны всех московских красавиц, – каким образом он узнает это, ведает Аллах, бывает везде и всюду, сидит всегда в первых рядах кресел, знаком со всеми и вся, а чем живет и как живет – не знает никто, даже его первый друг Андрюша Аршинов…

– Я не думаю, чтоб Андрюша подружился так с человеком сомнительной репутации.

– Все может быть. Но я на этот счет придерживаюсь особого мнения. На всякого мудреца, говорит пословица, довольно простоты, а на таких мудрецов, как ваши кузены, довольно и глупости…

– Господа! Серж! Набегов! – крикнул Андрюша. – Что ж вы лениво пьете? Крюшон сделан на славу, а вечер так хорош, что невольно хочется выпить…

– Не беспокойся, мы пьем!

– Не пьете, а шепчетесь, как заговорщики.

– Во-первых, мы говорим, а не шепчемся, – оборвал Андрюшу Набегов.

– Не секрет, о чем?

– О женщинах, – пошутил тот.

– О женщинах? Господа, они говорят о женщинах! Серж, пуританин, Набегов – этот отъявленный идеалист…

– Мы и говорим об идеальных женщинах, – поддразнил Афоню Сергей.

– Идеальные женщины? – загрохотал Афоня. – Где они? Покажи, Сережа, я их не вижу что-то.

– Здесь, разумеется, ты их не найдешь, надо искать дальше.

Афоня взглянул на Благодарова. Тот плавно качнул головой и повернулся к Сергею.

– Извините, Сергей… Сергей… Сергеевич… кажется?

– Иванович, господин Благодаров.

– Иванович? – не то спросил, не то подтвердил блондин, закручивая с улыбкой усики. – Сергей Иванович! – повторил он, прищуривая на студента свои голубые глаза. – Извините меня, пожалуйста, я живу в Москве давно, знаю многих женщин, но… идеальных не встречал… Идеально красивых – пожалуй, но идеальных ен tout genres[13], как пишется на вывесках, встречать не приходилось… покажите нам такую, и мы с Андре молиться на нее станем.

– Да, Серж, – подхватил, захлебываясь, Андрюша, – покажи… Я не говорю про тех, которых мы не знаем, может быть, таковые и пребывают в неизвестности, но из наших общих знакомых, – с ударением проговорил он, – я не знаю ни одной… пароль донер, ни одной… не правда ли, Афоня?

– Положительно ни одной! – с убеждением ответил тот.

– И тебе не стыдно, Афоня, говорить это? – вспыхнул Сергей.

– Нисколько. Я знаю милых, красивых, умных женщин, но идеальных во всех отношениях – не знаю ни одной. Ну, то есть, буквально ни одной… покажи, покажи мне хоть одну!

– Постой, ты говоришь глупости… Твоя сестра Аня…

– Моя сестра – девушка, а мы говорим про женщин.

– Именно про женщин, Сергей Иванович, – кивнул головой Благодаров, лениво поднося к губам фужер. – Я женщин всех знаю!

– Значит, далеко не всех знаете.

– Абсолютно всех. Хотите, я вам их пересчитаю по пальцам? Артемьева – раз, Антропова – два, Андреева – три, Тюфякова – четыре.

Сергей вздрогнул.

– Вы и Тюфякову знаете? – спросил он дрожащим от волнения голосом.

– Тюфякову? Еще бы не знать! Ее любовник, присяжный поверенный Дремалин, мой друг и приятель.

Сергей почувствовал, как вся кровь бросилась ему в лицо. Он вскочил, как ужаленный, и, сжимая кулаки, медленными шагами направился к Благодарову.

Наступила мертвая тишина. Только слышно было, как под ногами Сергея хрустел песок, которым были усыпаны дорожки, и летели из-под носков мелкие каменья.

– Вы лжете! – проговорил он, становясь перед Благодаровым, не изменившим ни на йоту своей небрежной позы.

Аршиновы переглянулись, венгерка с недоумением уставилась на студента.

– Вы лжете! – повторил Сергей. – Я не позволю вам кидать грязью в честную женщину!

– Тюфякова – честная женщина? – изумился Благодаров. – Да вы откуда это, господин рыцарь, приехали?

– Потрудитесь, милостивый государь, взять свои слова назад! – бешено крикнул Сергей, побледнев, как смерть.

– Никогда! – проговорил Благодаров, приподнимаясь со стула с тревожной улыбкой.

В воздухе мелькнула рука Сергея, и через секунду в саду раздалась звонкая пощечина.

Аршиновы с испугом вскочили со своих мест, а венгерка бросилась на террасу. Только Набегов отхлебнул с удовольствием из фужера и проговорил своим ровным спокойным голосом:

– Бис!

XVI

– Негодяй! – крикнул Сергей, задыхаясь.

Прошло две-три секунды, прежде чем Благодаров пришел в себя. Он отбросил в кусты стул, на котором сидел, и, сверкая глазами, бросился на Сергея с бутылкой, схваченной со стола.

Аршиновы и Кулебякин схватили его за руки.

– Пустите, – ревел он, вырываясь, – я проучу этого выродка… этого…

Афоня хотел было зажать ему рот, но было поздно.

Благодаров вышел из себя и сыпал ругательства, как горох.

Сергей снова ринулся к нему, но его остановил Набегов.

– Оставьте эту скотину, видите, он пьян! – проговорил Набегов.

– Но вы слышали, что он сказал? Он затронул честь моей матери, этого я ему не прощу, вы, мерзавец! – крикнул он, подбегая