Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

второго залпа в левой створке появились еще две дыры, а у правой отвалилась в тоннель верхняя треть. Следующий стал роковым для внешних ворот — их обломки разлетелись в разные стороны, подняв облако коричневато-серой пыли. Пострадали и внутренние, но еще стояли. Четвертой залп подписал приговор и им, завалив внутрь города.

Это оказалось настолько неожиданным для всех, что мне пришлось несколько раз крикнуть пехотинцам, отобранным в штурмовой отряд, чтобы хватали мостки и бежали в атаку, пока враги не очухались и не организовали оборону. До них таки дошло. Побежали по дуге, чтобы не оказаться на одной линии между пушками и воротами. За ними рванули и остальные зрители. Кто первым ворвется в город, тот нахапает больше. В тоннеле даже образовалась куча мала. Наверное, кто-то споткнулся об обломки, упал — и пошла цепная реакция. Хотя могли и защитники дать отпор, но надолго их не хватило.

Артиллеристы к тому времени закончили очистку стволов. Заряжать еще раз не собирались. К ездовым побежал посыльный, чтобы вели лошадей. Запряжемся и поедем в свой лагерь. Мы свое дело сделали. Дальше сами.

К нам подошли оба князя со свитами. С удивлением и страхом они уже справились, а вот любопытство пока беспредельничало. Витовт и Лугвений подошли к пушкам, поморщили носы, вдыхая незнакомый, резкий запах сгоревшего пороха, потрогали стволы, еще теплые, оценили дистанцию до ворот.

— Можем стрелять и с большего раза в три расстояния, но точность будет хуже, — проинформировал я.

Князь Новгородский восторженно выругался и добавил:

— Теперь понятно, почему Тамерлан побеждал всех!

Его двоюродный брат оказался практичнее, предложил:

— Переходите ко мне на службу. Тебе верну княжество Путивльское, а твоим людям дам поместья в нем.

— Очень щедрое предложение! — оценил я. — Только вот все мы смертны, а твой преемник может оказаться не так умен, как ты. Тогда мне опять придется начинать снизу, если вообще останусь жив. Давай лучше мы будем служить тебе за денежное вознаграждение. Когда потребуемся, позовешь, и мы приедем, подсобим в меру сил и способностей.

— Да, если Свидригайло станет великим князем Литовским, он всех твоих наместников повыгоняет, а с многих еще и шкуру сдерет! — поддакнул князь Новгородский, как всегда эмоционально и как почти всегда не в масть.

Видимо, он наступил на больную мозоль, потому что Витовт покривил тонкие губы. Наследников мужского пола у него нет, только дочь Софья, жена великого князя Московского. Один из внуков теоретически мог бы стать великим князем Литовским, но это стало бы фактическим поглощением, чего не допустит король Польши.

10

Взятие Быдгоща стало единственным существенным событием этого этапа войны, если не считать захват тевтонами в самом начале ее трех маленьких приграничных замков с деревянными стенами и взаимные рейды по вражеским деревням, с разграблением и сожжением их. Восьмого октября было подписано перемирие до двадцать четвертого июня. Все понимали, что это всего лишь перерыв, что остаться должен кто-то один. Просто сеньорам тяжко воевать в холодное время года. Да и вассалам тоже. К тому же, истекли два месяца, которые рыцарь обязан прослужить каждый год. Дальше за плату немалую, а денег и на наемников не хватает, причем обеим сторонам. Новгородские добровольцы ушли домой, не получив ни гроша пражского. Судя по довольным лицам, не шибко-то и рассчитывали. Они взяли свое, первыми ворвавшись в Быдгощ. Перед штурмом я проинформировал их, благодаря кому разбогатеют, и порекомендовал сделать нам взнос из добычи. Предполагал, что и нам не заплатят, а так хотя бы что-то привезем. Кое-что из трофеев мы получили. Великий князь Литовский тоже заплатил артиллеристам, как обещал, и добавил сверху тысячу пражских грошей за израсходованные боеприпасы. Порох нынче дорог. Да и свинец тоже.

Обратный путь занял дольше месяца, хотя в день делали не меньше тридцати верст, а порой и все сорок. Спешили, потому что с каждым днем становилось все холоднее, а последнюю неделю ехали по снегу, пока что легшему тонким слоем. Добравшись до границы Новгородской земли, конные, включая мою батарею, оторвались, преодолевая за день верст пятьдесят. Хотелось до большого снега добраться домой. Успели. Через день после нашего возвращения с небес повалило знатно. Такое впечатление, что туда подгоняли колонны самосвалов, нагруженные в Арктике. Представляю, как наша пехота, обремененная трофеями, корячилась по лесным дорогам, по очереди протаптывая снег.

В Новгороде уже знали, что мы победили крестоносцев, захватили город без потерь. Точнее, из добровольцев погиб всего один в пьяной драке после захвата Быдгоща. Так хорошо получилось, только благодаря тюфякам князя Путивльского. Я и мой отряд опять самые популярные люди в городе. Нас постоянно приглашают в гости, кормят-поят, чтобы послушать, как было дело, только меня к знатным и богатым, а моих подчиненных ко всем остальным. Они и раньше рассказывали, как доблестно сражались в армии Тимура ибн Тарагая, но словам веры нет, а теперь появились показания очевидцев.

Мне постоянно намекают, что, если захочу, место посадника у меня в кармане. Артиллеристы проболтались, что Витовт предлагал вернуть княжество Путивльское за переход к нему на службу. Теперь новгородцы опасаются, как бы я не променял их на княжеский стол. Выход нашел посадник Александр Фоминич по кличке Царько, заступивший на пост первого сентября, когда по церковному календарю начинался новый год. Меня пригласили на совет Госпо́ды. На этот раз прислали не стражников, а разбитного пацаненка, младшего писаря, который с важным видом объявил, что мне следует прийти на следующее утро в кремль.

С момента моего предыдущего посещения совета в нем произошли изменения. Двое посадников, Есиф Захарьевич и Тимофей Юрьевич, приказали долго жить. Последний должен был в этом году занять пост степенного. Получил Царько на год раньше. Освободившиеся места достались Фоме Есифовичу, сыну первого из почивших, и Григорию Богдановичу, сыну ныне действующего Богдана Абакумовича, который был степенным в прошлом церковном году. Так сказать, производственные династии. Представляю, сколько врагов я нажил бы, если бы протиснулся в этот террариум.

— Садись, князь, — сразу предложил Александр Фоминич, добавив шутливо: — В ногах правды нет!

Но нет ее и выше, продолжил я про себя.

Лугвений Ольгердович, занимавший верхнее место на лавке слева от степенного посадника, толкнул соседа справа локтем в бок и приказал:

— Подвинься! — а потом позвал меня на освободившееся место: — Садись рядом!

Посадники принимают, как должное, скажем так, нестандартное поведение князя Новгородского. Все-таки он родной брат короля Польши и двоюродный князя Литовского. Считают, что, пока он служит в Новгороде,