Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Сразу по прибытию я отправился купаться в озере и пропустил начало штурма. Как предполагаю, гарнизон тоже поверил в силу мощей и за каким-то чертом сделал вылазку. Неподалеку тусовалась пара хоругвей, которая напала на них. На крики и звук боя начали прибегать другие воины. Когда я, наплававшись, вышел на берег, в сторону города уже бежала чуть ли не половина нашего войска, причем некоторые атаковали с тыла, обойдя город по мелководью. Попытки короля Ягайло остановить штурм ничего не дали. Его просто не услышали или тупо проигнорировали. На плечах отступающего гарнизона наша армия ворвалась в город и дальше началось то, что в таких случаях и бывает: резня, изнасилование всех подряд, невзирая на пол и возраст, грабежи… Мои подчиненные, получив разрешение, тоже побежали разговеться и прибарахлиться.

Я остался один. Загорал, улегшись на попоне, сильно воняющей конем, возле пушек. Типа военный турист. Если к войне относиться, как к путешествию, интереснее и дольше проживешь.

Мои подчиненные вернулись к вечеру, притащив узлы со всяким барахлом, мешки, корзины и деревянные ведра с продуктами и прикатив бочку пива. На толстой веревке привели свинью, которая громко визжала и норовила удрать, и пригнали двух коров. За пиво и коров я простил им всё. В походе я предпочитал пить только кипяченую воду, чтобы не подхватить дизентерию. Пиво и коровье молоко такие же безопасные, но вкуснее. Свинью прикабанили, напекли шашлыков, а остальное мясо, нарезав большими кусками, отварили в трех бронзовых котлах, захваченных в городе. Вечером устроили пирушку, затянувшуюся до полуночи, горланили песни, стараясь переорать гужбанивших по соседству. Война многолика. Есть в ней и довольно приятные моменты.

14

Ночью задул сильный ветер и полило, как из ведра. Порывы срывали шатры и высокие палатки, из-за чего в лагере было много шума и суеты. Я перебрался на попону под телегой, стоявшей под раскидистым дубом, и накрылся одеялом, хотя было тепло. Благодаря этому, отлично выспался. Предзнаменование было плохим, но по лагерю распустили слух, что тевтонские рыцари пострадали еще больше. Как об этом узнали, тайна сия велика есть, ведь мы даже понятия не имели, где находится вражеская армия.

Поскольку на берегу озера ветер задувал сильно, поутру переместились версты на три дальше от него, расположившись в рощах. Там первым делом начали устанавливать шатер, чтобы король Ягайло мог помолиться. Во время этого процесса и начали поступать сообщения от дозоров, что враг рядом. Это никого не насторожило. Если бы тевтонцы с ходу ударили по нашей армии, дезорганизованной, занятой установкой шатров и палаток и сооружением шалашей, запросто одержали бы победу. Вместо этого они принялись готовиться к битве, в том числе делать завалы из срубленных деревьев, чтобы мы не смогли ударить во фланг и тыл.

Наша армия начала выстраиваться к бою. В центре расположилась пехота из русских княжеств, на левом фланге польско-русская конница, на правом — литовско-русская. Моя батарея заняла место перед крайними справа пехотными хоругвями, состоявшими из новгородских добровольцев и воинов бывшего Смоленского княжества.

Услышав еще вчера вечером, что рядом находится деревня Грюнвальд, я понял, что нас ждет в ближайшее время. Даты я запоминаю плохо, поэтому в начале похода сомневался, что во время него поучаствую в грандиозном мероприятии, которое остановит продвижение крестоносцев на восток. Зато ход сражения примерно знал. В библиотеке моих родителей была книга «Грюнвальдская битва» нетипичного, большего формата. Она не влезала на полку книжного шкафа по высоте, поэтому, положенная на бок, стояла у задней стенки, во втором ряду. Как оказалась у нас, понятия не имею. Отца абсолютно не интересовала, а про мать и говорить нечего. Наверное, кто-то подарил ненужную вещь. В то время в СССР книга была лучшим подарком. Все равно больше нечего было дарить. Это была не художественная литература, а монография, но читалась не хуже приключенческого романа. Я проглотил ее взахлеб, а потом перечитывал несколько раз, не предполагая, что стану участником этого события и узнаю, что автор был предвзят и, очень мягко выражаясь, не слишком точен.

Пользуясь тем, что запомнил из прочитанного в этой книге, я сказал двоюродным братьям, князю Литовскому и Новгородскому:

— Крестоносцы собрались биться от обороны. Они попробуют выманить нашу конницу на арбалетчиков и тюфяки, расстрелять ее, а потом вдогонку ударят рыцари. Не надо спешить, поддаваться искушению. Начну я. Буду бить, пока тюфяки не нагреются слишком сильно или рыцари сами не пойдут в атаку. Ордынцы помогут выманить их за собой ложным отступлением. Я поговорю с Джелалом ад-Дином, объясню, что надо делать. Да он и сам знает. Это их любимый прием, — и подковырнул Витовта, пойманного в ловушку Едигеем одиннадцать лет назад: — Ты не забыл их урок, князь⁈

— На всю жизнь запомнил! — криво усмехнувшись, признался он.

— Я встречу немецких рыцарей, выкошу, сколько успею, а дальше придется пехоте сдерживать их. Когда выдохнутся, вводи конницу, — закончил я инструктаж и попросил: — Предупредите короля Ягайло, чтобы не вздумал вмешаться.

— Это ни к чему, — спокойно произнес Витовт. — Командовать армией буду я.

А победителем назовут его кузена.

— Ягайло будет сидеть в лагере, потому что выкуп за него стоит столько же, сколько за десять тысяч рыцарей! О том, что можно погибнуть в бою и оставить врагов без выкупа, ему и в голову не приходит! Уже приготовился удирать, расставил шестьдесят лошадей отсюда до Кракова! — презрительно добавил Лугвений Ольгердович о родном трусливом братце.

Краков сейчас столица королевства Польша.

Я отправился пешком — конь на пастбище, удирать не собираюсь — на правый фланг. По пути увидел, как король Польши производит в рыцари целую толпу молодых шляхтичей. Обычно это делают после победы. Значит, сомневается, что такое случится.

Ордынцы ждали начала сражения, не слезая с лошадей. Их русские и литовские коллеги стояли или сидели на земле немного в стороне. Раньше им приходилось биться между собой, и взаимная неприязнь чувствовалась. При этом кочевники поглядывали на нынешних соратников сверху вниз во всех смыслах слова.

Хану Джелалу ад-Дину около тридцати. Лицо узкое, вытянутое, а глаза нет, на монгола совсем не похож. Разве что кожа смугловата. Под носом жиденькие усики. Облачен в островерхий шлем с плюмажем из трех обрезанных, белых, страусовых перьев, длинным, почти до подбородка, наносником и кольчужной бармицей и хауберк из маленьких