Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

чтобы мы не добрались до Берестье. Ехали мы по лесным дорогам. Впереди, опережая на полверсты, скакал дозор из десятка всадников. Две сотни охраняли батарею, одна спереди, вторая сзади. Для этих пустынных мест грозная сила. Крестоносцы, навязывая свою веру, в прямом смысле слова выжгли здесь всё. Нам часто попадались пожарища на месте деревень. Ночевали рядом с ними, выпасая лошадей на заброшенных полях и лугах, уже поросших деревьями.

Всегда поражался скорости, с какой лес отвоевывает отобранное у него пространство. После развала СССР сельское хозяйство с обленившимися колхозниками, привыкшими жить на дотациях, стремительно загнулось. Народ побеждал в города, деревни опустели. На брошенных полях и между брошенных домов начали расти деревья с удивительной скоростью. Лет через пять уже не догадаешься, что раньше здесь жили, пахали и сеяли, а через десять казалось, что этот лес был там всегда. Потом в России приняли законы, почти разумные, пришли собственники, заинтересованные в результате — и лес отступил с полей, но не из деревень. Из-за повысившейся механизации столько людей уже не требовалось. Причем этот процесс шел по всему миру, но только в России ныли о погибших деревнях, и громче всех те, кого под расстрелом не заставишь жить там. В городе вернулся с работы, упал на диван перед теликом — и кайфуешь, а в сельской местности отдыхать ходят на работу, чтобы, вернувшись с нее, заняться делами в хлеву, на огороде или лугу…

Может быть, ливонцы узнали о нашем прибытии и послали погоню, но с нами так и не встретились. Мы смогли пересечь Жмудь с северо-запада на юго-восток и добрались до города Ковно, будущего Каунаса, расположенного у впадения реки Нярис в Неман. Сейчас это маленький городок вокруг замка с двумя кирпичными стенами высотой метров пять и без башен. Снизу оштукатурены, а сверху полоса шириной метра два из красновато-коричневого кирпича. Почти полвека назад его захватили крестоносцы и частично разрушили. Сейчас замок восстанавливали, начав со строительства угловых башен.

Мы задержались в нем на два дня, отмылись, отоспались. Было понятно, что до двадцать четвертого июня успеем с большим запасом добраться до города Гродно, как договорились с Лугвением Ольгердовичем. Комендантом был курш Калейс, похожий внешне и внутренне на Товтивила. В этот замок любит приезжать на охоту и отдых князь Витовт, поэтому и комендант, и гарнизон из соплеменников его матери, которую местные считают, как бы поточнее выразиться, полубогиней. Нас встретили по высшему уровню, как почетных гостей. Товтовил, видимо, рассказал коменданту об удивительной убойной силе пушек, потому что я видел через окно-амбразуру донжона, в котором мы жили, как комендант расхаживал возле них, рассматривая со всех сторон, и даже осмелился вынуть у одной деревянную пробку из ствола и заглянул внутрь. Ничего интересного там не обнаружил, пожал плечами и вернул пробку на место. Я думал, что спросит у меня, но Калейс не осмелился. Тогда я за ужином сам рассказал, как стреляют пушки, не сильно вдаваясь в физику. Не уверен, что поняли всё.

Коменданта больше интересовало другое:

— Это правда, что твоим людям князь платит в три раза больше, чем рыцарям?

— Да, а должен был бы в пять, а то и в десять раз, — подтвердил я. — При взятии Быдгоща мы одним выстрелом убили с полсотни воинов на крепостных стенах и надвратной башне.

Калейс насупил широкие, густые, почти белые брови, не желая поверить в такую брехню, и перевел взгляд на Товтовила, который молча и коротко кивнул. Комендант помотал головой, поражаясь, наверное, что такое в принципе возможно. Как человек неглупый, а дурака на такую должность князь Витовт не назначил бы, он должен понять, что пушки, огнестрельное оружие поменяют войну. Если какому-то пешему холопу в стеганке платят в три раза больше, чем конному рыцарю в дорогих доспехах, значит, наступает новая эра. Наверное, радуется, что на его век хватит старой.

3

13

Третьего июля польская и литовская армии встретились возле города Червень. По численности обе были примерно равны и вместе насчитывали около двадцати тысяч, из которых больше половины составляли хоругви, набранные в бывших русских княжествах, но победу в войне припишут себе поляки. В литовской был еще отряд ордынцев, около тысячи сабель и длинный обоз с женами и детьми, под командованием Джелала ад-Дина, сына Тохтамыша, который нашел приют у князя Витовта. Пехота составляла процентов восемьдесят, если не больше. По донесениям наших осведомителей, Тевтонский орден смог собрать со всей Европы в полтора раза меньше воинов, зато примерно сорок процентов ее составляли рыцари и сержанты — тяжелая конница. У обеих сторон были кулеврины, причем у наших врагов нанятые у Сигизмунда, короля Венгрии. Дальше обе армии, растянувшись на несколько верст, побрели вместе в сторону Мариенбурга, бессмысленно и беспощадно удобряя на своем пути всё подряд.

Сперва мы шли по прямой, если таковой можно назвать лесную дорогу, петляющие между холмами. Эта местность сейчас покрыта густой, не тронутой растительностью, в которой редкие вкрапления деревень и городков с расчищенной под поля и луга территорией рядом. Дичи несчитано. Я пожалел, что не взял с собой собак. Впрочем, и без них каждый день добывал подсвинка, или оленя, или, на худой конец, несколько уток и гусей.

У реки Дрвенца случился первый контакт с врагом. Скакавшая впереди польская хоругвь налетела на слуг, которые привели с полсотни лошадей на водопой. Само собой, убили несколько безоружных, обозвав их рыцарями, и вернулись с победой и добычей. Многие сочли это хорошим предзнаменованием. Только не король Ягайло, которого подданные-католики называли христианским именем Владислав. Он отправил гонца к венграм, которые были в составе вражеской армии, попытался через них прозондировать возможность заключения мира. Те добросовестно выполнили свою миссию, вернувшись с уклончивым ответом, который был скорее «нет», чем «да». На следующее утро привезли и официальный отказ от переговоров о мире. Как заявил посол, у армии Тевтонского ордена с собой святые мощи, которые помогут победить. Самое забавное, что польские католики поверили в это и возроптали. Может быть, им просто нужен был повод уклониться от сражения, но стеснялись признаться в трусости и потерять имения, полученные от короля за службу.

Отцы-командиры посовещались и решили не сражаться на переправе через реку, где у врага, расположившегося на высоком берегу, было явное преимущество. Решили сделать крюк, пошли в сторону города Гильгенбург или по-польски Дзялдов, встав лагерем в версте от него. Насколько я знаю, штурмовать не собирались. День был очень жаркий, все