Чайный дворец - Элизабет Херман

– Нет! – выкрикнула Лене. – Мне это не нужно! Я хочу, чтобы ты перестал убегать!

– И как ты себе это представляешь? – Роберт беспомощно махнул рукой в сторону реки. – Я утону, не успеешь и до трех досчитать.

Лене прикусила губу. Если он попадет в воду, не будучи готовым, его охватит паника. Она это знала. Мессельс Йорн утонул у нее на глазах. Она пыталась вытащить его за волосы, но он вцепился в нее и едва не утопил.

– Ложись на спину и дыши спокойно. Я смогу тебя вытащить. Я умею это делать. Я выросла у моря.

Она предпочла не говорить ему, что почти все рыбаки и моряки, суеверные до крайности, не умели плавать. Но Генри научил ее. Дети умирали, и часто с этим ничего нельзя было поделать. Но иногда можно было. Например, если вовремя научить их плавать.

Она глубоко вздохнула. Ее голос, к счастью, звучал спокойно и уверенно, хотя внутри все было иначе.

– Когда ты ляжешь на спину, вытянувшись на воде, ты не утонешь. Так можно плыть часами, даже днями. Это называется «мертвый человек». Мы можем попробовать прямо здесь. Ложись. Поверь мне.

Ах! Доверие! Внешне трудно было понять, как он воспринял ее слова, но она ощутила, как все внутри его сопротивляется.

– Глупости, – проворчал он раздраженно. – Ты хочешь утопить меня, где воды по колено?

– Это можно и в луже сделать! Корабли плавают, даже железные! Люди плавают, и ты поплывешь! Ложись! – Она показала пальцем на воду.

Роберт тяжело вздохнул, словно смирившись, и опустился на колени. Пока он ворчал о том, в какую авантюру ввязывается, Лене взяла мешок.

– Ложись.

Она прошла мимо него к зарослям камыша, сорвала несколько стеблей и привязала к ним мешок – так будет легче плыть с ним. Затем обернулась. Роберт, нахмурившись, с поджатыми губами и скрещенными руками сидел в воде. Она подошла сзади и осторожно просунула руки ему под мышки. Ее совсем не смущала эта близость. Роберт напоминал упрямого ребенка, которому сейчас требовались ясные, четкие указания.

Роберт откинулся назад, но ноги все еще держал согнутыми, упираясь в дно.

– Давай вытягивайся.

С недоверием, словно подозревая подвох, он сделал, как она сказала. Но едва его ноги выпрямились, он начал рефлекторно дрыгать ими и судорожно глотать воздух. Лене поддерживала верхнюю часть его тела на воде, позволяя привыкнуть.

– Теперь успокойся, – сказала она мягко. – Представь, что ты лежишь на кровати.

– Это невозможно. Здесь слишком мокро!

– Вытяни руки.

Он неуверенно попробовал – сначала вытянул левую руку, затем правую.

– Теперь я буду держать только твою голову. Хорошо? – Чтобы он чувствовал поддержку, она провела ладонью по его спине. Постепенно мышцы Роберта начали расслабляться, и наконец он с тихим стоном позволил своей голове откинуться назад, в воду. Его волосы плавали вокруг него, словно спутанный нимб.

Лене наклонилась и посмотрела ему в глаза.

– Сейчас я пойду вперед и потяну тебя. Потом буду плыть на спине. Я могу удержать тебя на поверхности, но не смогу вытащить, если ты по своей дурости начнешь тонуть. Что бы ни произошло, оставайся спокоен. Тебе ничего не угрожает. Даже если ты хлебнешь воды, я удержу тебя. Ты все понял?

Короткий кивок.

– Я держу тебя, – сказала она, стараясь не думать о том, что он может поддаться панике. – Оставайся спокоен, слышишь? – Бороться с ним было бы бесполезно. Это могло стать ее концом.

Внезапно он произнес:

– Поцелуй меня.

– Что?

Лене незаметно продолжала тянуть его дальше от берега.

– Если мы утонем, я хочу, чтобы последние секунды моей жизни были приятными.

Вода уже достигала бедер. Лене осторожно отвела руку с мешком, затем наклонилась к нему. Вода капала с ее волос на грудь Роберта. Он хотел приподнять голову, но она удержала его, положив руку ему на лоб и продолжая поддерживать спину. Мешок ей удалось зацепить за камыши, росшие группкой у берега.

Тело Роберта было прохладным, лихорадка ослабла, а может, так казалось в воде.

– Не двигайся, – прошептала она.

Шотландец, раскинув руки, смотрел в ночное небо. Его лицо стало мягче, глубокие морщины вокруг рта разгладились. Она наклонилась и поцеловала его.

На этот раз все было иначе, не так, как с Вернером. Она была той, кто отдает. Роберт был полностью в ее власти, его потрескавшиеся губы приоткрылись. Рука скользнула с его лба и нежно коснулась щеки, а потом обрисовала линию подбородка.

С непередаваемым удовольствием Лене прислушалась к его тихому стону.

– Мне остановиться? – прошептала она.

– Даже не смей!

Рубашка Роберта распахнулась в воде, и она ощущала рукой шрамы и жесткие волосы на груди, придававшие телу шероховатость. Когда ее пальцы наткнулись на веревку, которой он подвязал штаны, Лене на миг замерла.

– Не… останавливайся!

Она скользнула ниже и была шокирована тем, как отреагировало ее тело. Соски напряглись, словно в ледяную зимнюю стужу. И хотя проступила гусиная кожа, она ощутила жгучий тянущий жар внизу живота, заставивший ее тихо застонать.

Он был готов. И она тоже.

Роберт поднял руки, пытаясь прижать ее к себе. Это было ошибкой, так как он сразу с бульканьем ушел под воду. Однако уже через секунду вынырнул, встал на ноги, рывком притянул ее к себе и требовательно поцеловал. Его пальцы впились ей в бедра, прижимая к себе. Лене почувствовала себя беспомощной, полностью во власти сиюминутного порыва – и одновременно внутри ее нарастала сила, сметавшая остатки стыда и сдержанности. Это был самый долгий поцелуй в ее жизни, и было удивительно, сколько всего можно успеть за это время. Роберт ловко развязал веревку, стянул с себя штаны, затем поднял ее, и она обвила его бедра ногами, вцепившись в плечи. Мысли пролетали с головокружительной скоростью, как и вихрь ощущений: прохладная ласкающая вода; крепкие, как гранит, плечи Роберта; звук рвущейся ткани; его тяжелое дыхание, когда они остановились на мгновение и встретились взглядами; нежность, с которой он отодвинул ее спутанные волосы назад, прежде чем их губы снова соединились в поцелуе; его рука, которая, скользя вверх по ее спине, вдруг легла ей на грудь.

Лене откинула голову назад, чувствуя, как его губы оставляют огненную дорожку на ее шее. Роберт был искусным мастером в этом деле, и теперь лишь одно могло поставить под сомнение его мастерство.

– Что, черт возьми, на тебе надето?

Она позволила своей голове упасть ему на плечо и медленно, опираясь на его руки, скользнула вниз, чтобы встать на ноги.

– Это когда-то было шелковым ханьфу, – выдохнула она.

– О, да ты шелковая