Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

этой войне. Однако за границей итоги Цусимы вызвали неожиданное изменение настроения правящих элит. Так, США почувствовали, что торжество Японии на море может начинать угрожать и их интересам. Германский кайзер Вильгельм писал Николаю: «Поражение флота отнимает всякую надежду на то, чтобы счастье повернулось в твою сторону…» Вильгельм советовал пойти на мир.

В тот же день Вильгельм вызвал американского посла Тоуэра и заявил ему:

– Положение в России настолько серьезно, что, когда истина о последнем поражении станет известна в Петербурге, жизнь царя подвергнется опасности и произойдут серьезные беспорядки. Я прошу президента Рузвельта предложить России свое посредничество.

Только не надо думать, что Вильгельм искренне сострадал своему троюродному племяннику! Просто он увидел в создавшейся ситуации возможность разрушить франко-русский союз…

23 мая Рузвельт телеграфировал послу Мейеру, чтобы тот добился встречи с Николаем II. Встреча состоялась в Царскосельском дворце.

Мейер прочел инструкции Рузвельта и произнес речь о необходимости скорейшего заключения мира. Николай слушал молча, только когда американский посол сказал, что мир легче заключить, пока нога неприятеля еще нигде не ступила на русскую землю, он откликнулся, ответив:

– Да-да, конечно! Я согласен на переговоры, но при условии предварительного согласия Японии. Ни у кого не должно было создаться представление, будто Россия просит мира!

25 мая состоялось военное совещание под председательством Николая. В нем участвовали великие князья Владимир и Алексей Александровичи, военный министр Сахаров, морской министр Авелан, министр двора барон Фредерикс, командующий войсками Приамурского округа генерал Гродеков, генералы Гриппенберг, Рооп и Лобко, адмиралы Дубасов и Алексеев.

За мир высказались великий князь Владимир Александрович и адмирал Алексеев. При этом все сошлись на том, что Сахалин и Камчатку без флота защитить не удастся. Первым против мира, основанного на поражении, выступил адмирал Дубасов. Его поддержали генерал Сахаров, барон Фредерикс, а также генерал Рооп, добавивший:

– Считаю, что для продолжения войны желательно созвать Земский собор.

В результате никакого решения принято не было. Вопрос о продолжении войны остался открытым. Впрочем, Николай согласился на переговоры.

Тогда же президент США Рузвельт предложил «в интересах человечества» сойтись для переговоров, чтобы положить предел «ужасающей и прискорбной борьбе». Япония 28 мая изъявила согласие на переговоры; 29 мая предложение Рузвельта было опубликовано. После недолгого спора о месте созыва мирной конференции было решено созвать ее в Вашингтоне.

* * *

На самом деле все на фронте было для нас не так уж плохо. Японская армия так и не сдвинулась с позиций, занятых ею после Мукдена. Была закончена постройкой Кругобайкальская дорога и Транссибирская дорога пропускала уже до 18–20 составов в день. В результате подкрепления сплошным потоком двинулись из России в Маньчжурию. Всем военным специалистам было понятно, что, несмотря на понесенные поражения, русская армия нарастила свои силы в Маньчжурии и достигла решающего превосходства в силах и вооружении, тогда как японцы находятся на пределе своих сил.

Куропаткин в те дни писал Витте: «Даже теперь, после уничтожения эскадры Рожественского, России надо продолжать борьбу, и победа (японцев) на море не должна нас особенно тревожить, ибо японцы и до сих пор хозяйничали на море… Но на суше мы стоим тверже, чем стояли когда-либо, и имеем много шансов выйти победителями при новом кровопролитном столкновении… Японцы напрягли крайние усилия… Они дошли до кульминационного пункта. Мы же еще только входим в силу… Неужели хоть на полгода времени нельзя вдохнуть в интеллигенцию России чувство патриотизма?.. Пусть, по крайней мере, не мешают нам продолжать и с почетом окончить… трудное дело борьбы с Японией».

Витте на это ответил совершенно в ином тоне: «Нужно пожертвовать всеми нашими успехами, достигнутыми за последние десятилетия… Мы не будем играть мировой роли – ну, с этим нужно помириться».

Возможно, все бы еще можно было исправить и закончить войну победой, но началась первая русская революция (во многом инспирированная англичанами) и в Петербурге стало уже не до далекой Маньчжурии и Кореи…

Глава одиннадцатая

С весны 1905 года между Вильгельмом II и президентом Теодором Рузвельтом шли переговоры о скорейшем прекращении войны на Дальнем Востоке. Рузвельт объяснял германскому послу:

– Формула проста. Надо будет радоваться, если результат войны сведется к тому, что русские и японцы останутся лицом к лицу, уравновешивая друг друга, те и другие – ослабленные!

Это вполне устраивало и кайзера.

– Я предлагаю вашему американскому президенту сразу же после заключения мира начать активно действовать в Китае! – передавал он уже через американского посла. – С другой стороны, я, как и он, обеспокоен возможностью оккупации Японией русского Дальнего Востока, так как это чрезмерно ее усилило бы.

Как отмечал Рузвельт в те дни: «Если японцы добьются победы, не только славяне, но и все мы должны будем считаться с огромной новой силой в Восточной Азии. Победа сделает Японию саму по себе гигантской силой на Востоке, потому что другие заинтересованные нации имеют разнообразные интересы, множество забот, двойные ноши, в то время как у Японии будет одна забота, один интерес, одно бремя».

В июне Рузвельт высказался по поводу Японии еще более откровенно:

– Если японцы выиграют войну, это, возможно, будет означать борьбу между ними и нами в будущем. Я уже предостерег английское правительство, что оно сделает ошибку, если поддержит изгнание России из Восточной Сибири, где она должна стремиться сохранить пограничное трение с Японией.

Американцам было желательно сохранять в Китае и в Маньчжурии зону нестабильности, что позволяло бы США более активно вмешиваться в дела региона.

Николай II знал, что Рузвельту, как и кайзеру, выгоден скорейший мир на Дальнем Востоке и что ради этого они готовы поддержать Россию на мирных переговорах с Японией.

* * *

23 июля 1905 года в заливе Бьерке, близ Выборга сошлись две яхты «Гогенцоллерн» Вильгельма и «Полярная звезда» Николая II. Императоры встретились для обсуждения ситуации в Европе, «как простые туристы» (по словам Вильгельма).

После обмена салютами Вильгельм перебрался на яхту Николая. Там и прошли переговоры, которые длились два дня. Почти все это время, за исключением послеобеденных прогулок по палубе, родственники провели в беседах наедине. Только метались лакеи, меняя вины и закуски.

Вечерами из салона, где обосновались императоры, доносилась музыка – Вильгельм играл двоюродному племяннику ноктюрны Шопена.

В какой-то момент Вильгельм полез в карман и как бы случайно извлек оттуда проект договора о союзе между Россией и Германией. Одно из условий заключалось в том, чтобы сообщить Франции о таком соглашении после его подписания и предложить ей, если она того пожелает, присоединиться к России и Германии. По позднейшим воспоминаниям кайзера, Николай II, прочитав проект, заявил:

– Превосходно. Я согласен.

– Тогда, может, ты подпишешь документ? – небрежно произнес Вильгельм. – Это будет напоминать мне о нашей встрече.

Николай II без раздумий поставил свое имя на документе, Вильгельм торжествовал. Со слезами радости на глазах