Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

А вскоре прибытие армии генерала Ноги улучшило положение в пользу японцев.

А затем было еще более неудачное Мукденское сражение. В нем русская армия потеряла до 90 тысяч человек, японцы около 70 тысяч. При этом нам пришлось отступить почти на полтораста верст. Тем не менее русская армия осталась все еще грозной боевой силой, а японцы, несмотря на победу, были сильно истощены. 25 февраля японцы заняли Мукден. 5 марта был опубликован приказ государя об увольнении Куропаткина с поста главнокомандующего и о назначении на его место генерала Линевича.

А вскоре окруженный со всех сторон пал после долгой героической обороны Порт-Артур. Перед капитуляцией нашими моряками были затоплены остатки 1-й Тихоокеанской эскадры.

Тем временем 2-я Тихоокеанская эскадра вице-адмирала Рожественского прибыла на Мадагаскар. Ситуация для нее резко осложнилась. Если раньше 2-я эскадра должна была соединиться с 1-й и уже сообща громить японцев на море, то теперь Рожественский мог рассчитывать только на свои силы. А этих сил было явно недостаточно. Надо было или возвращать 2-ю эскадру на Балтику, или все же попытаться прорываться уже в неблизкий Владивосток. В Петербурге долго не могли решить, как поступить. Наконец, Николай II принял роковое решение – продолжить плавание на Дальний Восток, а там попытать счастья в прорыве к Владивостоку.

Простояв свыше двух месяцев у Мадагаскара, эскадра Рожественского двинулась по указанному маршруту. Чтобы подсластить пилюлю, ее, правда, усилили 3-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмирала Небогатова (броненосец, 3 броненосца береговой обороны и броненосный крейсер). Увы, данное решение было сомнительным, так как все эти корабли были старыми.

Разумеется, движение русской эскадры на Дальний Восток было огромным риском. Но ее возвращение в Балтийское море было бы всеми воспринято как отказ от борьбы. Ни Николай II, ни его ближайшее окружение не пожелали посмотреть правде в глаза. Всем хотелось верить в чудо.

28 марта эскадра Рожественского в полном составе прошла Малаккский пролив. 26 апреля в бухте Ван-Фонг 3-я эскадра присоединилась к главным силам 2-й Тихоокеанской эскадры. В этот день Рождественский издал приказ: «Японцы беспредельно преданы престолу и родине, не сносят бесчестья и умирают героями. Но и мы клялись перед престолом Всевышнего. Господь укрепил дух наш, помог одолеть тяготы похода, доселе беспримерного. Господь укрепит и десницу нашу, благословит исполнить завет Государев и кровью смыть горький стыд Родины».

* * *

14 мая русская эскадра вошла в Цусимский пролив. В ходе состоявшегося затем печально известного Цусимского сражения наша эскадра, несмотря на массовый героизм моряков, потерпела сокрушительное поражение. Буквально в первый же час боя вопрос о победителе был снят. Первым затонул от артиллерийского огня японцев броненосец «Ослябя» (его командир В.И. Бэр до последней минуты жизни руководил спасением команды, предпочтя погибнуть вместе с кораблем). Чуть позднее превратился в пылающий факел флагман Рожественского броненосец «Князь Суворов». Сам вице-адмирал получил несколько ранений. Одно из них было тяжелым и вывело русского командующего из строя. При этом команда тонущего броненосца «Князь Суворов» до последнего вела огонь по миноносцам врага из единственной оставшейся малокалиберной пушки и даже из винтовок! После выхода из строя «Князя Суворова» героически вели за собой эскадру и погибли вместе со своими командами командиры эскадренных броненосцев «Александр III» и «Бородино» Н.М. Бухвостов и П.И. Серебренников.

Несколько раз в ходе дневной части сражения японцам откровенно повезло. Сначала не разорвался крупнокалиберный снаряд, попавший в район мостика броненосца «Микаса», где находился командующий японским флотом адмирал Того со своим штабом. Еще одним примером нашего невезения стало попадание крупнокалиберного снаряда в кормовую башню броненосца «Фудзи». Мало того что от взрыва, пробившего броню снаряда, почему-то сразу не сдетонировал боекомплект, так возникший в башне пожар затушило сильным напором воды из перебитой крупным осколком трубы гидропривода поворота башни. Боекомплект опять не взорвался! А ведь этот взрыв наверняка отправил бы японский броненосец на дно и мог изменить весь ход сражения…

Уже под вечер, когда исход боя стал окончательно ясен, фортуна не дала русским морякам даже утешительного приза. Пробивший броню другого броненосного крейсера японцев наш крупнокалиберный снаряд залетел в его машинное отделение и… опять не взорвался. Понятно, что случилось бы с вражеским кораблем, взорвись снаряд рядом с паровыми котлами, находящимися под давлением.

Ночью разрозненные остатки 2-й Тихоокеанской эскадры подверглись массированным атакам японских миноносцев. Оставшиеся под командой Небогатова пять кораблей утром следующего дня оказались окружены всей эскадрой Того. Небогатов спустил флаг, оправдываясь тем, что спасает «две тысячи молодых жизней». С этим позорным решением многие были не согласны. В их числе оказался и командир легкого крейсера «Изумруд» барон В.Н. Ферзен. Приказав дать полный ход, он прорвался между сходящимися вражескими колоннами и ушел от погони, пользуясь тем, что в японском флоте не было крейсера, способного угнаться за «Изумрудом».

Остальные наши корабли, поодиночке двигавшиеся к Владивостоку, такого преимущества над врагом не имели. Но и их команды предпочли сдаче в плен смертельную схватку с противником без шансов на успех. Героически погибли в неравном бою с врагом эскадренный броненосец «Наварин», броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», крейсера «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», «Адмирал Нахимов», «Светлана» и несколько эскадренных миноносцев.

В результате Цусимского сражения наши потери составили два десятка кораблей, причем были потоплены шесть из семи броненосцев, а седьмой – сдался в плен. Общие потери в людях составили почти пять тысяч человек. Это была настоящая национальная катастрофа.

В Цусимском проливе далеком,

Вдали от родимой земли,

На дне океана глубоком

Забытые есть корабли.

Там русские спят адмиралы,

И дремлют матросы вокруг.

У них прорастают кораллы

Сквозь пальцы раскинутых рук.

Когда засыпает природа,

И яркая светит луна,

Герои погибшего флота

Встают, пробуждаясь от сна.

Они начинают беседу

И, яростно сжав кулаки,

О тех, кто их продал и предал,

Всю ночь говорят моряки.

Они вспоминают Цусиму,

Напрасную храбрость свою,

И небо отчизны любимой,

И гибель в неравном бою.

И шумом морского прибоя

Они говорят морякам:

«Готовьтесь к великому бою,

За нас отомстите врагам!»

Известие о Цусимской катастрофе поразило Николая II, до последней минуты верившего в успех. «На душе тяжело, больно, грустно», – записал он 18 мая. Поражение флота снова ставило на очередь вопрос – возможно ли продолжать войну? В этом начинали сомневаться в ближайшем окружении императора.

* * *

Цусимский бой произвел на всех в мире сильное впечатление, создав представление о полном торжестве Японии в