Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

море) английскую рыбачью флотилию и подвергла ее бомбардировке. Одно английское судно было потоплено, несколько человек убито. Пять снарядов с флагманского броненосца «Князь Суворов» попали в русский же крейсер «Аврору». Причина бомбардировки, по объяснению вице-адмирала Рожественского и русских моряков, состояла в том, что среди английских рыбачьих судов они явственно видели два японских миноносца, по которым они и стреляли и один из которых потопили. Английские моряки, напротив, утверждали, что среди них не было и не могло быть миноносцев.

В общих чертах события развивались так. Личный состав отряда броненосцев эскадры, постоянно ориентированный потоком внешней и внутренней информации на происки японцев, в ночь на 9 октября 1904 года в условиях крайне плохой видимости и дождя в районе Доггер-банки в Северном море, где всегда полно рыбачьих судов, промышляющих треску, подверглась минной атаке плавмастерская «Камчатка». Затем атакующих миноносцев заметили еще с нескольких российских кораблей и открыли огонь. При стрельбе потопили несколько рыбачьих судов, среди которых прятались таинственные миноносцы, и поразили свою «Аврору». Англичане подняли вокруг случившегося страшный шум, грозя международным скандалом.

Эта господствующая до сих пор версия Гульского инцидента нашла широкое распространение и толкование в трудах большинства известных западноевропейских, американских и отечественных историков. Однако ряд специалистов придерживается другой версии, считая, что инцидент в Северном море мог быть специально спровоцирован Англией, которая у Доггер-банки под прикрытием рыбачьей флотилии попыталась произвести несколькими своими миноносцами, проданными Японии, провокационный налет на проходившую русскую эскадру. Цель этой провокации могла быть одна: задержать русскую эскадру в испанском порту Виго, а затем вернуть ее обратно в Кронштадт.

Раздражение инцидентом в Англии было так сильно, что возникла реальная опасность войны. Правительство Бальфура, разумеется, ее не желало; но общественное мнение требовало принятия мер. Поэтому английские крейсера пустились вдогонку за 2-й эскадрой, остановившейся в испанском порту Виго.

Лондон немедленно объявил о мобилизации своего флота, а эскадра метрополии в спешном порядке перешла в Гибралтар, чтобы оттуда в случае чего сподручней было атаковать корабли Рожественского. Неистовствовали газеты, называя идущие на Восток корабли не иначе как «эскадрой бешеной собаки». В своих требованиях, подкрепленных угрозой войны, Англия в ультимативной форме предписывала России удалить как виновников инцидента весь высший офицерский состав эскадры вместе с командующим вице-адмиралом Рожественским. Одновременно по британскому Адмиралтейству был отдан приказ послать все броненосные крейсеры и эскадренные миноносцы английской Средиземноморской эскадры навстречу русскому флоту и в случае необходимости вооруженной силой преградить ему путь. В телеграмме английского Адмиралтейства от 27 октября 1904 года было отдано четкое распоряжение командующему английской эскадрой: «…Чтобы вы задержали Балтийскую эскадру убеждением, если это окажется возможным, силой, если это станет неизбежным». В ответ на этот приказ командующий эскадрой лорд Бересфорд запросил Адмиралтейство: «Потопить их или привести в Портсмут?»

В такой критический момент император Вильгельм II сказал русскому послу Остен-Сакену:

– В этом конфликте Россия и Германия должны стоять вместе!

Министр иностранных дел Ламсдорф усмотрел в этом только «попытку ослабить наши дружеские отношения с Францией», на что Николай II ему ответил:

– Я сейчас за соглашение с Германией и с Францией. Надо избавить Европу от наглости Англии!

16 октября он телеграфировал императору Вильгельму: «Германия, Россия и Франция должны объединиться. Не набросаешь ли ты проект такого договора? Как только мы его примем, Франция должна присоединиться к своей союзнице. Эта комбинация часто приходила мне в голову».

В те тревожные дни Николай II рассуждал так:

– Если английское правительство, следуя за раздраженным общественным мнением, предъявит к нам неприемлемые требования или попытается силой остановить эскадру, я буду считать это нападением на Россию! В силу этого Франция, согласно союзному договору, должна будет вместе с нами выступить против Англии. Уверен, что нас поддержит и Германия.

Война могла разразиться каждую минуту. Подобная реакция Англии и позволила ряду историков считать, что инцидент в Северном море мог быть спровоцирован «владычицей морей» с целью оказать услугу Японии. Тем более что еще в январе 1904 года японский посол в Лондоне барон Таями просил у лорда Лансдауна не допускать прохода русских кораблей на соединение с Тихоокеанским флотом. Лансдаун дал требуемое обещание, подтвержденное затем и английским правительством. Провокационный инцидент у Доггер-банки мог быть хорошим предлогом для последующего выдвижения России перечня требований, полностью удовлетворяющих просьбу Японии.

Однако в Лондоне быстро поняли, что «перегнули палку» и вместо провокации могут реально вляпаться в большую войну против всей европейской коалиции с весьма сомнительным победным исходом. Поэтому уже 17 октября Англия поспешила согласиться на русское предложение о передаче конфликта на разрешение международной комиссии.

* * *

С согласия нашего и английского правительств комиссия должна была произвести расследование и представить доклад об обстоятельствах происшествия, в особенности по вопросу о степени ответственности и порицании, которому должны подвергнуться подданные обеих сторон, подписавших соглашение, или какой-нибудь другой страны, на тот случай, если ответственность будет установлена следствием. Членами следственной комиссии от России стал адмирал Дубасов, от Англии – адмирал Бьюмонт. Россия пригласила в комиссию Францию, которая назначила адмирал Фурнье, Англия – США, представителем которых был адмирал Дэвис. Председателем был избран Фурнье. 22 декабря 1904 года комиссия собралась в Париже и выбрала пятым членом австрийского адмирала Шпауна. Заседания комиссии продолжались с 9 января по 25 февраля 1905 года.

В ходе расследования выяснилось, что японских миноносцев никто не видел, кроме русских моряков, которые с самого выхода из Балтийского моря предполагали, что в пути должны подвергнуться нападению. Доклад комиссии сводился к следующему: суда рыболовной флотилии не совершили никаких враждебных действий по отношению к русским кораблям и открытие огня не имело никаких оснований. Ответственность за инцидент падала на командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала Рожественского.

По мнению В.А. Теплова, автора вышедшей в 1905 году в свет книги «Происшествие в Северном море», русская делегация располагала неопровержимыми доказательствами о закупке японцами английских миноносцев, сведениями об их командах и планах нападения на эскадру, но не могла предъявить на суде ни одного убедительного довода о присутствии у Доггер-банки японских кораблей.

На самом деле, у России были конкретные доказательства английской провокации. Проблема была в том, что эти доказательства представил резидент нашей нелегальной разведки в Англии под позывным «Гартинг». Опубликование его информации неминуемо бы привело к провалу как самого «Гартинга», так и всей его с таким трудом созданной сети шпионов и осведомителей. Поэтому, после определенных колебаний наш Генеральный штаб на эту жертву не пошел. Кстати, и сегодня о деятельности разведывательной сети «Гартинга» в Англии нам почти ничего не известно, как ничего не известно о самом «Гартинге». Что тут можно сказать, российская военная разведка умела работать!

Между тем представитель России вице-адмирал Дубасов с досадой доносил в Петербург: «…В присутствии миноносцев я сам, в конце концов, потерял всякую веру, и отстаивать эту версию при таких условиях было бы, разумеется, невозможным».