Книга извечных ценностей - Анчал Малхотра

– Почему бы тогда… почему не придумать духи, которые напоминали бы о ней? Как ты думаешь?

Предлагая это, она говорила тихо и нерешительно, не зная, как дед к этому отнесется.

Самир, скрестив руки на груди, обдумывал ее предложение. Он хотел было рассказать внучке, что в последний раз, когда его посетила такая мысль, когда он был ею прямо-таки одержим, придумывая «Фирак», он потерял семью и чуть было не сошел с ума. Но не стал, потому что чувствовал, что в этот раз все будет иначе, что все изменилось. Он сам изменился.

– А известно ли тебе, – вместо этого спросил он Анук, – что2 именно Дворжак написал издателю, думая над второй серией «Славянских танцев»?

Анук помотала головой.

– Долгое время композитор оставался малоизвестным сочинителем и свой первый солидный гонорар получил благодаря покровительству не кого иного, как знаменитого Иоганна Брамса – тот приметил начинающего коллегу и рассказал о нем своему издателю. Издатель решил дать новичку шанс и заказал произведение: легкое, в танцевальном ритме, чтобы понравилось публике. Так появилась первая часть «Славянских танцев».

Анук все еще не понимала, к чему он клонит.

– Ноты к первым восьми танцам были раскуплены в один день, с тех пор их автор завоевал всемирную славу. Шли годы, и он захотел создать нечто масштабное, для оркестра, и создал, но тут – а прошло уже почти десять лет – издатель обратился к нему с просьбой написать вторую серию, продолжение «Славянских танцев».

– Ну и…

– Именно тогда Дворжак ответил, что написать то же самое во второй раз – штука дьявольски трудная, и, пока его не посетит вдохновение, он не сможет этого сделать. Чтобы отдать делу всего себя, необходим соответствующий настрой. – Тут Самир ненадолго умолк. – Я вот все хожу вокруг да около, но что хочу сказать… А то, что время пришло. Долгие годы у меня не было ни должного настроя, ни смелости, чтобы придумать духи, вдохновившись ее образом. Но время пришло. И мы примемся за дело вдвоем, я и ты.

После, перед сном, уже лежа в кровати, Анук взяла телефон и долго смотрела на экран.

Вечером, когда они сидели вдвоем, дед вынул из своего портмоне поблекшую фотографию и, все еще сомневаясь, передал ей. Анук положила фотографию на стол и долго вглядывалась.

– Это… она? – наконец спросила Анук; дед кивнул.

Впервые Анук, произнося это имя, захотела узнать о ее обладательнице больше.

– Фирдаус.

Когда дед отвлекся, чтобы сменить пластинку, она быстро достала телефон и сфотографировала фотокарточку. Ее маленькая тайна. Может, ей так и не удастся понять, что двигало поступками деда, но следует уважать его выбор. И когда, перевернувшись на живот и уткнувшись подбородком в подушку, Анук все смотрела на лицо с экрана, ей вдруг показалось, что именно сейчас все недопонимания между ней и дедом – будь то конфликт культур или поколений – исчезли.

54. Триста восемьдесят восемь писем

А на другом краю земли Самир Хан изо дня в день искал своего тезку или хотя бы следы его. Он отчаянно хотел узнать, что же написано в той записке, но бабушка хранила ее как зеницу ока, и молодому человеку не оставалось ничего иного, как только начать собственное расследование.

Миновал год с тех пор, как у них побывал незнакомец, Самир учился уже на последнем курсе университета и все время просиживал над книгами о Лахоре в надежде найти хоть что-то о торговых предприятиях, процветавших до раздела страны, и через них выйти на своего тезку. Самая известная книга, проливавшая свет на жизнь Старого города, была написана в начале 90-х вышедшим в отставку индийским дипломатом, для которого Лахор был родным городом. В другой книге, «Тарик-е-Лахор», написанной Канхайей Лалом задолго до возникновения разделившей страну границы, в 1884 году, подробно рассказывалось об истории района Анаркали, но ни слова не говорилось ни о лавках или магазинах, ни об их владельцах. Но однажды, копаясь в разделе редких книг, Самир наткнулся на старенький, потрепанный буклет о рынке, напечатанный в 1940 году местной типографией. Автор, преподаватель истории в Университете Лахора, подробно, лавка за лавкой, описал знаменитый рынок. Как раз в этом буклете Самир Хан нашел то, что искал: между магазинчиком канцелярских принадлежностей слева и аптекой Бели Рама справа располагался магазин иттаров «Видж и сыновья», основанный в 1921 году. Сердце Самира учащенно забилось, он, не сдержавшись, тихо засмеялся, чем навлек на себя недовольство студентов, оторвавшихся от книг. Сложив свои вещи в сумку, Самир отнес буклет к стойке и спросил у библиотекаря, можно ли разыскать автора этого произведения. Однако тот ему ответил, что автор уже несколько лет как умер, дожив до почтенного возраста девяноста лет.

Буклет был из раздела редких книг, и взять его на дом не разрешалось, поэтому Самир снял с него копию и, вооруженный ею, отправился в Анаркали. Он шел по тем же улицам, что и раньше, но теперь смотрел на них совсем другими глазами, пытаясь разглядеть остатки былого мира, который с разделом страны прекратил свое существование. По пути он расспрашивал лавочников и прохожих, но, не найдя ничего похожего ни на магазин, ни на людей, описанных в буклете, ушел с тяжелым сердцем.

Однако поиски тезки натолкнули Самира на мысль устроиться в следующем году, после окончания учебы, журналистом в газету «Рассвет». Там он начал вести колонку, где писал об историческом и культурном наследии Старого города; пользуясь своим положением журналиста, он брал интервью у стариков, коренных жителей, вызнавая у них истории и секреты, связанные с Лахором. Он писал о памятниках эпохи правления Великих Моголов и об английском наследии, о великом королевстве сикхов и о том, что осталось после раздела страны, о первых производителях бумаги и печатниках, издававших книги на урду, о национальных блюдах и о литературе, о садах и хаммамах, ведя таким образом летопись повседневной жизни Лахора. Самир стал профессионалом в своем деле, он подмечал то, что другие не видели, умел разглядеть красоту в обыденном. Но чаще всего он, идя по следам рассказов бабушки, отыскивал в Лахоре места, связанные с ее детством и юностью. Повесив фотоаппарат на шею и вооружившись диктофоном, он кружил по узким улочкам и переулкам тех кварталов, где его бабушка встречалась с возлюбленным, который так и не стал ему дедом, – он все надеялся услышать от кого-нибудь про индусов, державших парфюмерный магазин.

Самир частенько оказывался