Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

– Ничего сверх того, что уже сказал.

– Ну уж нет! Не думайте, что подобные намеки сойдут вам с рук! Излагайте всё начистоту!

Якопо Сальтарелли фыркнул. Видно, понял, что сказал лишнее.

– Ну… до меня дошли некоторые слухи.

– И о чем же ходят толки?

– Говорят, что господин Леонардо пользуется особым расположением. И что к нему проявляет дружеское участие сам Лоренцо де Медичи.

По залу прокатился гул изумления. Лоренцо готов был вмешаться, но удержался – любое неосторожное слово могло лишь усугубить положение.

– Ваши слова требуют подтверждения, – бесстрастно произнес Филиппо Питти, его голос оставался ровным и спокойным.

Сальтарелли замялся. Казалось, он взвешивал, стоит ли раскрывать больше, чем уже сказал.

Меж тем Франческо де Пацци, находившийся среди присутствующих на судебном заседании, понял, что получил весомый козырь, и тут же им воспользовался. Его громовой голос перекрывал ропот зала.

– Требую тишины! – резко оборвал его Филиппо Питти. – Якопо Сальтарелли, есть ли у вас доказательства сказанному? Замечу, возможная дружба между мессером Леонардо да Винчи и Лоренцо де Медичи не является преступлением. Но вам следует научиться излагать только те факты, которые вы в состоянии подтвердить. Повторяю, у вас есть доказательства?

– Нет, мой господин, это всего лишь слухи.

Филиппо Питти покачал головой.

– Так я и предполагал. Признаюсь, у меня сложилось впечатление, что почти все ваши заявления – плод воображения.

Услышав эти слова, Лоренцо облегченно вздохнул. Значит, Филиппо Питти добивался признания лишь затем, чтобы вывести Сальтарелли на чистую воду. Если последние утверждения ювелира оказались беспочвенными, то и обвинение Леонардо в содомии вполне могло оказаться вымыслом. Не исключено, что сам Сальтарелли подал заведомо ложный донос – ведь подписи под ним не стояло. И все же ему удалось посеять семена подозрений. А именно: намекнуть, что правитель Флоренции – друг Леонардо, возможного содомита, и тем самым якобы потворствует порокам. Лоренцо перевел взгляд на Франческо де Пацци – и сразу понял, что тот не упустит случая раздуть эту историю. В руках Пацци даже крохотная искра могла обернуться пожаром, независимо от исхода суда.

– Вернемся к делу, – продолжил Филиппо Питти. – Вы утверждали, что три недели назад находились в мастерской мессера да Винчи.

– Да, мой господин, – подтвердил Сальтарелли.

– Продолжайте, – подгонял его Филиппо.

– Ну… я был полностью обнажен и позировал уже несколько часов. Устал. Весь день ничего не ел, а время уже давно перевалило за полночь. Тогда я попросил мессера Леонардо да Винчи разрешить сделать перерыв, но он ответил отказом. А я правда был обессилен, едва держался на ногах…

Сальтарелли запнулся, давая понять, что воспоминания доставляют ему невыносимые страдания.

– И что же произошло потом? – допытывался Филиппо Питти.

– Леонардо грубо схватил меня, – ответил Якопо Сальтарелли. – Прижал к столу и совершал насилие, пока не удовлетворился.

Филиппо Питти поднял бровь.

– И на этом всё? Внезапно человек решает прижать вас к столу и совершить насилие?

– Да, мой господин. Верите вы или нет, но именно так и было.

Филиппо Питти сделал вид, будто не расслышал. Развел руками в знак капитуляции.

– Но я ведь не возражаю, мессер Сальтарелли… У вас всё?

Сальтарелли кивнул.

Филиппо Питти повернулся к охране и распорядился:

– Уведите его и пригласите следующего свидетеля.

Когда Лоренцо увидел Лукрецию, входящую в зал, он оцепенел.

Что, черт возьми, она делает на процессе против Леонардо? Неужели действительно выступит в роли свидетельницы? И о чем сможет поведать? Вопросы теснились в голове, рвались наружу.

Лукреция была одета в роскошную гамурру нежно-лилового цвета. Расшитые жемчугом рукава с переплетениями подчеркивали изящество рук. Взгляд был твердым, глубокие темные глаза горели решимостью.

Многие среди присутствовавших в зале, завидев Лукрецию, невольно вздохнули, мечтая хоть на несколько мгновений заполучить ее.

И только Леонардо не выглядел удивленным. Его взгляд оставался отсутствующим, почти стеклянным.

Филиппо Питти почтительно кивнул Лукреции и указал на скамью свидетеля. Когда она села, ровным голосом изложил суть дела.

– Мадонна Лукреция Донати, благодарю вас за то, что почтили нас своим присутствием. Мне стало известно, что вы изъявили желание дать показания, едва узнав, что мессер Леонардо да Винчи обвиняется в совершении акта содомии в отношении юного Якопо Сальтарелли. Согласно имеющимся сведениям, три недели назад названный юноша посетил мастерскую мессера да Винчи, чтобы позировать ему. После вечерней службы он оставался там почти до рассвета. И, как утверждается, после нескольких часов работы мессер Леонардо принудил Якопо к непотребным действиям. Таковы обстоятельства дела, изложенные самим Сальтарелли. Обвиняемый – мессер да Винчи – хранит непроницаемое молчание. Теперь я обращаюсь к вам: какие сведения вы можете предоставить суду, чтобы опровергнуть эту историю?

– Сейчас все расскажу, мой господин. – Голос Лукреции звучал спокойно и уверенно. На мгновение она направила взгляд, полный вызова, на Лоренцо. – Якопо Сальтарелли откровенно лжет.

В голосе Филиппо Питти появились ноты недоверия.

– Неужели? – произнес он, не скрывая удивления. – Откуда такая уверенность?

– Потому что в тот вечер его не было в мастерской да Винчи.

– С чего вы взяли?

– Я сама там находилась. Наедине с Леонардо.

По залу прокатился гул изумления.

33. Свидетельница

– В ту ночь я пришла к мессеру Леонардо, чтобы поговорить с ним. Мною владело отчаяние – по причинам, не имеющим отношения к делу. Помню его уставшим. Как всегда, он пытался постичь тайны человеческого тела: пропорции, линии, гармонию. Кто не знаком с мессером да Винчи, тому не понять его одержимость совершенством – предельно строгий подход и внимательность к своим изысканиям. В тот вечер он был недоволен: никак не удавалось создать картину, перенести на бумагу или холст увиденное. Что до меня… как я уже сказала, личные переживания терзали душу. Поэтому мы старались утешить друг друга.

Филиппо Питти слушал ее с предельным вниманием.

– Не могли бы вы рассказать подробности, мадонна Лукреция?

– Точно не помню, как все произошло, но в какой-то момент мы оказались в объятиях друг друга. Остальное вы можете себе представить.

– Как долго вы там оставались?

– До самого утра. – Произнося эти слова, Лукреция бросила взгляд на Лоренцо. Мгновения хватило, чтобы понять, какую ярость вызвало ее признание. Внешне он оставался невозмутим, но она, знавшая его как никто другой, сразу распознала признаки гнева – на лбу проступила глубокая складка, появлявшаяся всякий раз, когда он готов был взорваться.

Лукреция сдерживала улыбку – но внутри ликовала.

Филиппо Питти продолжал допрос, намереваясь подвести черту под разбирательством.

– Полагаю, – с легкой усмешкой заметил он, – за весь тот вечер вам так и не довелось увидеть Якопо Сальтарелли?

– Да, именно так.

– Достаточно, мадонна Лукреция.