Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Благодарим вас за сказанное и за уделенное время. Могу лишь представить, каких усилий вам это стоило. Вы же, в свою очередь, едва ли осознаете, сколь весомо ваше свидетельство. И от скольких напрасных трудов вы нас избавили. Теперь, если угодно, можете быть свободны. От лица всего совета выражаю вам признательность.

Лукреция склонила голову в знак почтения, после чего ее проводили к выходу.

Лоренцо перевел взгляд на Леонардо. Выражение лица друга не изменилось – оставалось таким же холодным и отстраненным, как и в начале процесса.

Тем временем Филиппо Питти тихо совещался с другими магистратами. Последние показания, казалось, развеяли все сомнения.

– Господа, – заключил он, – подводя итоги сегодняшнего слушания, считаю возможным вынести решение без дополнительных обсуждений. От имени Стражей Ночи, ведомства, которое я имею честь возглавлять, излагаю следующие соображения: донос на мессера Леонардо да Винчи с обвинениями в содомии поступил анонимно. Единственное доказательство – показания Якопо Сальтарелли, молодого ювелира, утверждающего, что три недели назад он был принужден к акту содомии.

Заседавшие Стражи Ночи дружно закивали. Ход рассуждений Филиппо Питти не вызывал сомнений.

– С другой стороны, – продолжил магистрат, – перед нами женщина, которая, рискуя своей честью и репутацией, отважилась явиться сюда и засвидетельствовать, что в ту самую ночь находилась с мессером Леонардо да Винчи, разделив с ним мимолетную страсть. Она не его возлюбленная и тем более не супруга, их не связывают обязательства. Ей не было нужды лгать – ситуация заведомо проигрышная. А потому ее показания не выглядят предвзятыми, напротив, соответствуют всем критериям достоверности. Поэтому, принимая во внимание анонимный характер обвинения и бескорыстное свидетельство мадонны Лукреции Донати, я, как председатель магистрата Стражей Ночи, постановляю: оправдать присутствующего здесь Леонардо да Винчи по всем пунктам обвинения и закрыть дело с момента оглашения настоящего решения.

В зале поднялся ропот, раздались возмущенные возгласы.

Франческо де Пацци мотал головой. Остальные перешептывались в недоумении – признание Лукреции Донати потрясло публику, затмив все прочие откровения процесса. Ведь всем было известно о пылкой связи с Лоренцо де Медичи, а теперь неожиданное свидетельство спутало все карты. В глазах флорентийского общества эта история приобретала скандальный оттенок, балансируя на грани непристойности. Выходило, что Лукреция Донати одновременно вела интрижку и с Медичи, и с молодым художником, который, несмотря на оправдательный вердикт, в глазах многих так и оставался запятнан подозрением в содомии – формальное закрытие дела лишь подлило масла в огонь пересудов.

Шепот и злорадные обсуждения каплями яда проникли в уши Лоренцо.

Леонардо обрел свободу – этому можно только порадоваться. Но какой ценой! Лукреция его обманула. И Леонардо тоже намеренно утаил правду о той ночи. Да, эта женщина ему не принадлежит. Но Леонардо-то прекрасно знал, какие чувства он к ней питает! Будь тот честен, признайся в минутной слабости – Лоренцо, вероятно, попытался бы понять. Но узнать правду таким образом… это невообразимо.

Лоренцо чувствовал себя преданным. Еще обиднее было видеть, что Леонардо сохранял ледяное спокойствие – будто происходящее его вовсе не касалось. И так всегда. А разве не Лоренцо, прорвавшись в тюремную камеру палаццо дель Подеста, предлагал ему помощь, а затем просил помилования у самого председателя Стражей Ночи!

Но Филиппо Питти еще не закончил:

– На основании изложенного постановляю немедленно освободить присутствующего здесь мессера Леонардо да Винчи. Капитан, исполняйте, – обратился он к начальнику городской стражи.

Не обращая внимания на гул в зале, Стражи Ночи поднялись и молча удалились.

Лоренцо не двинулся с места. Остался сидеть, сжав кулаки. Ярость жгла душу. Он должен узнать правду.

Иначе сойдет с ума.

34. Гнев и сговор

Удар поразил его раньше, чем Лоренцо успел что-то осознать. Поглощенный погоней за Леонардо, не заметил, как кто-то подкрался сзади.

Из разбитой губы хлынула горячая кровь.

Потеряв равновесие, он упал на землю, расцарапав ладони. Правой рукой потянулся к поясу – там обычно висел арбалет, но оружия не оказалось. Лоренцо не подумал взять его с собой: ведь направлялся на судебное заседание.

Боль поднялась волной от губы к челюсти и захлестнула голову. Пытаясь подняться, он оперся на локти.

Над ним возвышался Франческо де Пацци.

– Проклятый ублюдок! Покровитель блудниц и содомитов, вы губите наш город, погружая его во мрак, превращая в пристанище пьянства и разврата! Но знайте: я этого не допущу.

Лоренцо сплюнул кровью и поднялся на ноги.

– Тьфу! – бросил он. – Вы просто клеветник, Франческо. И не думайте, что своими угрозами сможете меня запугать. За мной – народ: и простолюдины, и большая часть знати. У вас нет ни единого шанса.

Вытер губу тыльной стороной ладони. Почувствовал вкус крови во рту – как напоминание об оскорблении и лжи, которую только что обнаружил.

Снова сплюнул.

– Осторожнее, Лоренцо. Ваша манера ставить себя выше Республики и всех остальных однажды вам дорого обойдется.

– Ну конечно! Особенно убедительно это звучит из уст того, кто одолжил деньги Риарио на покупку синьории Имолы, получив за это управление папской казной – и, разумеется, благосклонность самого понтифика… Не слишком смелое обвинение?

– Вас это гложет, не так ли?

– Не больше, чем вас – страх грядущих событий!

– А мне стоит бояться?

– Поступайте, как знаете, – буркнул Лоренцо.

– По-моему, наш город устал – и от вас, и от вашей надменности.

– Однажды нас, Медичи, уже пытались изгнать из Флоренции. Думаю, излишне напоминать, чем все это закончилось. Мы вернулись – и стали еще сильнее. Знаете почему?

Теперь уже Франческо сплюнул с отвращением.

Слюна брызнула на носки туфель Лоренцо.

– Меня это не волнует.

– Потому что мы и есть Флоренция.

– Вы всего лишь высокомерный идиот. Но именно эта самонадеянность обернется для вас сокрушительным поражением.

– С нетерпением жду, чтобы стать его свидетелем. А пока что передо мной самодовольный болван, который сыплет пустыми угрозами.

– Всему свое время, – не отступал Франческо де Пацци. – И потом, однажды я уже был близок к цели, а вы даже не заметили. Неужели вы в самом деле подумали, что нападение на Лукрецию Донати – чистая случайность? Или всё же поверили? Тогда вы гораздо глупее, чем я предполагал.

Лоренцо вспыхнул от гнева.

– Да как вы осмелились?! – закричал он. – Только отважьтесь ее тронуть! Если хоть один волос упадет с головы Лукреции – увидите, что произойдет!

Он был вне себя от ярости, но Франческо де Пацци уже повернулся спиной и удалился, оставив Лоренцо одного – посреди улицы, с разбитой губой.

Джироламо Риарио встретился взглядом с Франческо Сальвиати, архиепископом Пизы. Его дядя, папа римский, отзывался о Сальвиати как о человеке,