Зимние странники - Тоби Клементс

– Слишком быстрый перезвон, – отзывается Ричард. Им радостно слышать, что он наконец-то высказался хоть о чем-то. Сейчас Ричард выглядит лучше. Он побрился, вымылся, а незрячие глаза, после того как Кэтрин их обработала, беспокоят его меньше. Обратив лицо в южную сторону, он стоит неподвижно, как изваяние, остальные прикрывают глаза от искрящегося на солнце снега. – Как будто что-то празднуют, – добавляет он.

– Интересно что? – вопрошает сэр Джон.

Объяснения им приходится ждать до следующего дня. К ним наведывается монах, на этот раз в сером облачении. Он весьма словоохотлив, рассказывает, что держал путь на юг, но в дороге повстречал шотландца, следующего на север, и тот его обокрал.

– Благодарение святому Матфею, хоть четки мои не забрал, – жалуется монах, трогая нитку бусин на поясе. – Хотя украл все, что у меня было съестного, да еще погрелся у моего костра, на котором я готовил похлебку.

Правда, в обмен на еду шотландец поделился с монахом новостями.

Когда перед ним ставят бобы и эль, монах принимается поглощать их с благоговением, будто лакомится деликатесами на вес золота.

– В Лондоне Эдуарда Марча провозгласили королем!

Сэр Джон присвистывает.

– Да-да. В колокола не звонили раньше из страха привлечь внимание армии королевы.

Все молчат, осмысливая услышанное. Кэтрин вспоминает долговязого юношу с большущими ногами и странным взглядом исподлобья, который в ту пору вызывал у нее замешательство. Что Господь увидел в нем, допустив, чтобы он стал королем? Вероятно, то, чего нет в Генрихе: решительность, молодость. Наверное, он знаменует собой новое начало, свежий зеленый росток в саду. А как же старая поросль? Что станет со всеми теми герцогами, графами, лордами, которые сражались на стороне Генриха?

– А что же король Генрих? – осведомляется сэр Джон. – Что будет с ним?

– По словам одного из приближенных короля Эдуарда, король Генрих нарушил установления какого-то парламентского соглашения и посему низложен, и отныне мы должны величать его просто Генрихом Ланкастерским.

– Генрих Ланкастерский, – с сожалением в голосе повторяет сэр Джон. – Вряд ли ему это понравится. А его королеве и того меньше.

– Да уж, – кивает монах. – Шотландец говорит, королева отступила в Йорк и, воззвав к лордам, собрала могущественное воинство, какого еще не видывали в Англии, и что она намерена разгромить этого нового короля Эдуарда, а его голову насадить на копье и водрузить рядом с головами его отца и брата.

– А что сейчас делает король Эдуард? – спрашивает Кэтрин.

Пока монах сует в рот еще одну ложку бобов, все молча ждут.

– О, – наконец отвечает он, вытирая рот рукавом, – король Эдуард во главе собственной армии движется маршем на север, дабы встретиться с Генрихом Ланкастерским в сражении, в котором, как он утверждает, раз и навсегда свершится воля Божья.

Кэтрин замечает, что рука Томаса крепче сжимает чашу, а лицо его бледнеет, но только на следующее утро, когда они идут на церковное кладбище, чтобы помолиться над свежей могилой Джеффри, им удается ненадолго остаться вдвоем.

– Ты знал, что так будет? – спрашивает Кэтрин.

Томас кивает.

– И я должен ехать, – сообщает он.

Кэтрин останавливается. Более абсурдного заявления она еще не слышала.

– Ехать? – повторяет Кэтрин. – Чтобы снова сражаться? Нет. Нет. Томас, не надо тебе никуда ехать. Не надо.

– Я обязан там быть. – Он в смущении отводит глаза. – Уильям Гастингс… Уильям Гастингс попросил, чтобы я взял под свое командование отряд. Лучников. Сотню лучников. И я согласился. Дал ему слово. Только поэтому он позволил нам покинуть Херефорд и поехать сюда, чтобы выяснить, какая судьба постигла сэра Джона. И Ричарда.

Кэтрин ошеломлена. В ужасе она хватает его за куртку.

– Томас, во имя Господа! – восклицает Кэтрин. – Тебе нельзя ехать. Тебя убьют.

– Не говори так, Кэтрин.

– Хорошо, не буду. Ты прав. Но… Но как же мы? Ты не можешь нас бросить. Если Райвен узнает, что мы здесь? Что тогда?

Томас протяжно вздыхает. Неуклюже топчется на снегу.

– Что же, по-твоему, мне делать? – спрашивает он, словно уже отмел все другие варианты. – Разве могу я поступить иначе?

– Останься, – убеждает Кэтрин. – Останься здесь. Где в тебе особенно нуждаются. Ты же сам видишь. Сэр Джон, Ричард, я… Нам без тебя никак. А Гастингс, Марч и Уорик вполне без тебя обойдутся.

– Райвен примкнул к армии королевы, – излагает он свой резон. – На этот раз я найду его. Положу конец его бесчинствам. Раз и навсегда. Потом вернусь. И мы будем обрабатывать поля, делать все, что ты скажешь.

Они доходят до церковного кладбища. Джеффри похоронен под тисом. А где же упокоились тетушка Попэм и Лиз? Но Кэтрин понимает, что терзать себя такими мыслями – лишь душу бередить, ответа все равно не найти. Посему она преклоняет колени на мерзлой земле рядом с Томасом и закрывает глаза. И пока он читает молитву об упокоении усопшего, как делал это над телом Маргарет Корнфорд в горах Уэльса, Кэтрин молится лишь о том, чтобы он не покидал ее.

Возвратившись в Мартон-Холл, они видят, что сэр Джон точит свой меч. Сидит на той самой ступеньке, где обычно сидел Уолтер, приводя в порядок свое оружие.

– Томас, я еду с тобой, – заявляет он. – Вернее, ты едешь со мной.

– Нет, – хмурится Томас. – Вам там нечего делать.

Сэр Джон встает. За месяц тяжких испытаний он заметно похудел, но по-прежнему поражает своей внушительностью – погрузневший старый солдат с хитрецой в глазах.

– Именно что есть, – возражает старик. – Я больше не могу так жить – сидеть, забившись в угол, и ждать новостей. И не забывай, я связан договором с лордом Фоконбергом. Обязался предоставить ему пятнадцать лучников. И ежели сделать этого не могу, значит, должен делать то, что в моих силах. К тому же это будет величайшая битва, которая положит конец войне, и я хочу в ней участвовать, Томас. Хочу попытаться найти Райвена, пока еще не поздно.

Томас едва сдерживает смех.

– Сэр Джон, – объясняет он, – вы все не так себе представляете. Вы знать не будете, нашли вы его или нет. Просто окажетесь лицом к лицу с каким-нибудь рыцарем, который попытается побыстрее разделаться с вами. Раскроить вам лицо молотом. Как-то так. Либо его люди биллями зацепят вас, повалят на землю, и кто-нибудь из них вонзит шип вам в яйца, пока вы будете молить о пощаде.

Теперь смеется сэр Джон.

– Выходит, с той поры, когда я воевал, мало что изменилось. Собирайся. Доставай свое снаряжение. Мы должны подготовиться.

– А как же мы? – вопрошает Кэтрин, стоя рядом с Томасом. Сердце в груди колотится, как молот, она едва не теряет сознание.