Зимние странники - Тоби Клементс

– До темноты доберемся? – спрашивает Кэтрин.

Небо над ними доверия не внушает, но сэр Джон непреклонен, и они снова пускаются в путь. Следуя рядом с колонной, они удаляются от Донкастера. Нередко им приходится съезжать с дороги, чтобы обойти завалы, разбитые и затопленные участки. Мимо то и дело проносятся вестовые на конях. Они снуют туда-сюда вдоль колонны, доставляя приказы и донесения, хотя от хвоста до головы колонны – день пути.

Два часа спустя они приближаются к замку Понтефракт, господствующему над окружающей местностью. Его четырехугольные зубчатые стены видны издалека. Вокруг крепости – хозяйственные постройки, пастбища, загоны для скота, множество палаток, повозок, стада овец, лошади и быки на привязи. Снег здесь взбит до густой вязкой жижи; всюду бродят солдаты в поисках еды, эля, хоть какого-нибудь топлива для костра, так что ближе, чем на расстояние выстрела из лука, к воротам замка не подойти. Мрак рассеивают сотни дымящихся костров, но между ними он снова сгущается. О тишине и покое можно только мечтать: солдаты переговариваются, орут, поют, чинят доспехи, точат клинки, бьют в барабаны и тамбурины, играют на флейтах. Не смолкает собачий лай.

Сэр Джон, Ричард, Томас и Кэтрин с трудом пробираются сквозь толпу, ищут глазами знакомые эмблемы, флаги, спрашивают, где найти Гастингса. Наконец они видят людей, сгрудившихся у костра под промокшим насквозь флагом Гастингса. Томас узнает их командира. Его тоже зовут Томас, он валлиец. Вид у него усталый и голодный, солдаты под его началом выглядят не лучше, а то и хуже. Они сидят на своих шлемах прямо на мокрой земле, греются у маленьких чадящих костров, сложенных из свежесрубленных сучьев. У валлийца хоть есть краюха хлеба. При виде Томаса он оживляется.

– Томас! Наконец-то! Пожрать что-нибудь есть? Нет? А эль? Нет? Уф-ф. Глупый вопрос. Ну и положеньице у нас, скажу тебе. Глупее не придумаешь. В такую холодрыгу лучше бы дома сидеть. У горячего очага. И нам не дозволено что-либо брать у местных, прежде не заплатив, представляешь? Каково, а?! Под страхом смерти. То есть утопления. А когда удается наскрести тех денег, что они требуют за хлеб, оказывается, что это гадость несусветная! – В доказательство своих слов он показывает ему темный ломоть.

Валлиец бросает хлеб в костер, и через какое-то время один из лучников вытаскивает краюху обломком стрелы и забирает себе.

– Сейчас Великий пост! – рявкает сэр Джон, ступая в круг света, отбрасываемый пламенем костра. – Надобно воздерживаться от повседневных соблазнов. Надобно закалять дух. Лучше скажите, где найти Гастингса?

Командир отряда встает. Сэр Джон умеет произвести впечатление.

– Вы с ним только что разминулись, сэр. Он к реке пошел с лордом Фитцуолтером…

– С Фитцуолтером?! – восклицает сэр Джон. – Боже мой! Я не виделся с ним с самого Руана. Откуда он здесь взялся? Он в войске Уорика?

– Да, сэр. Он захватил мост – с боем, как я слышал, – и теперь забрал всех наших плотников и бондарей на его ремонт.

– А до реки далеко? – спрашивает сэр Джон.

– С пол-лиги, наверное, – пожимает плечами валлиец. – В ту сторону.

Он показывает куда-то на север. Сэр Джон готов немедля отправиться на поиски Фитцуолтера, но валлиец выражает сомнение.

– Леди там делать нечего, – кивает он на Кэтрин, – да и слепому тоже, нижайше прошу меня извинить. Посидите здесь у костра, хоть он и не очень греет, дождитесь Уильяма Гастингса. Если, миледи, вам нужен именно он.

Появляются первые раненые, пострадавшие в бою за мост. Некоторые ковыляют сами, за ними в повозке везут тех, кто не может идти. Лучники встают, освобождая место, но больше ничего не делают – просто тупо смотрят в молчании. В основном раны от стрел, отмечает Томас, но некоторые солдаты закрывают лица руками, из-под которых сочится кровь. Он чувствует ее запах, и в нем снова просыпается знакомый страх. Он не хочет оставаться здесь.

– Нужно было очистить мост от солдат Сомерсета, – объясняет двадцатник в синей куртке. – А они уперлись.

Раненых сгружают с повозки и кладут на землю возле костра. Некоторых несут на носилках из плащей.

– И что, по-твоему, мне с ними делать? – спрашивает двадцатника командир-валлиец.

– А разве у вас нет хирурга? – удивляется тот. – Я слышал, что есть.

Валлиец почесывает недавно отросшую бороду.

– Да, был у нас хирург, – говорит он. – Хороший был лекарь, но мы похоронили его под Лестером.

Оба теперь молча смотрят на раненых, и по их лицам Томас понимает, о чем они думают: чем раньше те умрут, тем лучше.

А Кэтрин уже принимается за дело.

– Много еще будет раненых? – осведомляется она.

– Нет, это все. Пока, – предполагает двадцатник. Он таращится на нее, разинув рот, и Томас видит, какое впечатление она производит на солдат. Кэтрин наклоняется над ранеными, принимая решение по каждому из них.

– Приведите священника, – говорит она. – Этот уже умер. – Но есть и другие, которые, по ее мнению, выживут. Она поворачивается к валлийцу: – Где инструменты хирурга? Где его сумки?

– Не знаю, – признается валлиец. – Хотя у него есть слуга.

– Найдите его, пусть принесет сумку с инструментами.

– Ладно. – Потирая ладони, сэр Джон поворачивается к Томасу. – Пойдем-ка поищем Фитцуолтера, у него всегда найдется что-нибудь перекусить.

Томас обращает взгляд на Кэтрин. Она слышала сэра Джона и теперь с посеревшим лицом стоит среди раненых, глядя на Томаса. Они смотрят друг на друга, и Томас чувствует, как по телу у него бегут мурашки, а к глазам подступают слезы. Ему хочется подбежать к Кэтрин, крепко обнять ее и сказать – о боже! – что он ее любит.

Но… Рядом сэр Джон и валлиец. Посему он стоит, опустив руки, и молчит. Видит, как тускнеет ее взгляд, как она смахивает грязной рукой слезинку. Шмыгнув носом, Кэтрин наконец спокойно произносит:

– Томас, ступай с Богом.

В глазах у него слезы, в горле – комок, но он шепчет:

– Да поможет вам Бог, миледи.

Все, пора уезжать. Томас отворачивается и, пряча слезы, поправляет на себе ножные латы. Затем помогает сэру Джону взобраться на коня, сам садится в седло. Глядя с лошади на Кэтрин, вскидывает и роняет руку, потом, чтобы заглушить рыдания, ударяет пятками в бока коня, заставляя его гарцевать.

– Увидимся утром, – прощается сэр Джон и добавляет: – Ричард, позаботься о ней.

Томас поворачивает коня и вслед за сэром Джоном уезжает в дымную темноту. Они удаляются от лагеря, и Томаса не покидает ощущение, будто он что-то оставляет там, частичку своего существа, утекающую из него, словно через рану в груди. Он чувствует слабость в ногах, не может уверенно управлять лошадью и