Зимние странники - Тоби Клементс

– Простите, сэр, – извиняется он перед Фитцуолтером. – Чуть-чуть не успел.

– Там! – снова хрипит раненый, показывая в сторону реки.

Они слышат крики, лязг оружия и отдаленный вопль ярости или боли. Часовой топчется в нерешительности, глядя на Фитцуолтера. Томас быстро поднимается на колени. До них снова доносятся крики.

– В чем дело? – рявкает из-под одеяла Дженни.

Сэр Джон, приподнявшись на локтях, беззвучно открывает и закрывает рот. Шапочка слетела с его головы, седые волосы торчат во все стороны.

– Проклятье! – рычит Фитцуолтер. – Эти гады опять за свое!

Он вскакивает на ноги, выхватывает у часового полэкс и вылетает из палатки, даже плащ не накинув, не говоря уже о том, чтобы надеть стеганку и доспехи. Дженни спешит за ним – тоже не в полном снаряжении. Часовой тащит раненого вон, угрожая его убить.

В палатке снова воцаряется тишина. Парусиновый навес прогнулся под тяжестью снега, в центре с него свисает сосулька.

– Эль есть, а, Том? – спрашивает сэр Джон. Вечером кого-то выставили из палатки, чтобы освободить место для сэра Джона, который, судя по его утопающим в морщинах глазам, неплохо выспался.

– Найдем, – улыбается Томас.

– И еще ночной горшок, ладно? – просит сэр Джон. – Меня теперь чаще тянет мочиться.

На поляне возле палатки какой-то юнец помогает воину надеть доспехи. За ночь грязь под ногами замерзла. С реки по-прежнему доносятся крики, бой продолжается. Шум такой, будто два отряда дубасят друг друга палками. Мимо пробегает лучник. В руках лук, за спиной болтаются две сумки со стрелами.

– Проклятые северяне вернулись! – кричит он. – Вставайте. Собирайтесь.

Томас ныряет обратно в палатку.

– Проклятье! – стонет сэр Джон. – Давай, помоги мне, мой мальчик. И за дело.

Томас помогает сэру Джону надеть латы. Доспехи ему маловаты. С той поры, когда их изготовили, сэр Джон располнел, и теперь ремешки врезаются в тело.

– Подожди, – просит сэр Джон, когда Томас начинает застегивать латный воротник. Он допивает остатки несвежего эля. – Черт возьми, все время хочется пить.

Томас заковывает в латы правую ногу – ступню, голень, бедро, затем то же самое проделывает с левой ногой. Берет свой лук, сумку со стрелами, надевает шлем. Поднимает свой новый плащ, смотрит на него, понимая, что в нем он не сможет стрелять из лука. Посему плащ он оставляет в палатке вместе с остальными своими вещами. Потом, помедлив, все-таки вешает на плечо мешок с книгой продавца индульгенций. После разматывает с запястья тетиву и натягивает ее на лук.

Пока они собираются, с берега реки начинают приходить раненые. У кого-то колото-резаные раны, один давится кровью; еще один, закатив глаза от боли, держит у груди руку с отсеченной ладонью, которую зажимает в сгибе локтя другой руки. От пролитой на землю крови в утренний морозный воздух поднимается пар.

– Это «Цветок Крейвена»[120], – сообщает один из раненых, ковыляя мимо них. – Сволочи, недоноски, будь они прокляты.

– Кто они такие? – спрашивает Томас у помрачневшего сэра Джона.

– Люди Мясника Клиффорда, – отвечает он. – Того самого, что зарезал молодого Ратленда после битвы при Уэйкфилде. Солдаты его отряда называют себя «Цветок Крейвена», хотя все они как на подбор мерзавцы и изверги. Святые угодники! Нас ожидает долгий день.

На берегу реки оставленных на ночь трупов не видно, их засыпало снегом, но под деревьями валяются новые убитые. Сам мост завален телами погибших и раненых. Пронзенные стрелами воины в синих куртках Фитцуолтера и в красных – Уорика лежат вперемешку. Тех, кто уцелел, вытеснили с моста, и они теперь прячутся за деревьями, а также за балками и бочками, которые оставили плотники минувшей ночью.

На противоположном берегу реки северяне соорудили заграждение из повозок, бочек и балок.

– Боже милостивый, – произносит сэр Джон. – На тот берег нам теперь не попасть.

Полдюжины билльменов катят к мосту повозку, укрываясь за ней от летящих стрел.

– Это им не шибко поможет, – замечает сэр Джон, увидев, что правое переднее колесо повозки уперлось в лежащий на дороге труп. Солдат, толкающий повозку, смотрит вокруг, пытаясь сообразить, как быть дальше. В этот момент прямо возле его уха в повозку вонзается стрела. Он отскакивает назад и озирается по сторонам в надежде, что кто-нибудь подскажет ему, что нужно делать. Но никто не знает.

– А мы чего медлим? – недоумевает Томас. – Надо перестрелять их по одному.

Сэр Джон смотрит на свой меч.

– Нет, – возражает он. – Надобно собрать ударную группу. Впереди латники, за ними – лучники и ополченцы. Только так мы сумеем выбить с моста этих негодяев.

– Можно сделать и то и другое. Пойдемте.

Томас бежит вперед и прячется за ивой. В дюйме от него пролетает по прямой пущенная низко стрела. Еще одна зарывается в снег у него за спиной. Третья врезается в ствол рядом с его головой.

Неплохо стреляют, отмечает Томас, выглядывая из-за дерева. В бреши возведенной из бревен баррикады он видит воина в раскрашенном шлеме. Непросто его снять, думает Томас. Как стрелять из-за дерева? Он отходит на шаг назад, отводит тетиву до щеки, выступает из-за дерева, стреляет и тут же прячется за ствол. И как раз вовремя: возле его лица со свистом проносится ответная стрела. Он даже не успел посмотреть, куда попала его собственная.

Шагах в десяти от него у соседнего дерева, привалившись спиной к стволу, сидит еще один лучник в куртке гербовых цветов графа Уорика. Зажмурившись, прижимая к груди лук, он читает молитву. Должно быть, обделался, думает Томас.

В ста шагах позади них находятся остальные воины, отступившие туда, куда не долетают стрелы с северного берега. Утопая по щиколотку в грязи, они наблюдают за перестрелкой и ждут приказа о переходе к активным действиям. Горит костер, кто-то продает эль. У сэра Джона в руках кружка, которую он приподнимает, чествуя Томаса. И Томас клянет свою судьбу. Зачем он полез вперед?

Еще одна стрела вонзается в кору дерева над его ухом. Лучники на северном берегу выбирают удобную позицию, чтобы поразить его стрелой. Томас сползает по стволу на землю, следуя примеру лучника у соседнего дерева. Что делать? Похоже, он влип, выхода нет. Сквозь пожухлую траву он видит мост. Тела убитых и раненых громоздятся одно на другом в три, а то и в четыре яруса, словно скошенные стебли пшеницы. Многие пали при попытке к бегству и теперь лежат со стрелами в ягодицах или в ногах: лучники целились в сухожилия. Томас слышит вой, стоны, вопли о помощи. Внезапно трое или четверо раненых латников соскальзывают с моста в темную воду,