Зимние странники - Тоби Клементс

К тому времени, когда они подъезжают к берегу реки, бой уже закончился, убитых вражеских солдат благополучно ограбили и бросили в снегу. Томас не узнает эмблему на их куртках – ракушку паломника на грубой красно-коричневой джутовой ткани. Трупы солдат Уорика уложили в ряд у края дороги лицами вверх, словно для осмотра. Воздух у моста пропитан запахами битого камня, свежесрубленной древесины и горячего металла. Там трудятся плотники, каменщики и бондари, от их согнутых спин даже на холоде поднимается пар.

Солдаты Фитцуолтера в синих куртках развели костер за мостом, на противоположном берегу реки, пустив на дрова разбитую повозку. Пляшущие во мгле яркие языки пламени завораживают своей красотой. От костра в сумеречное небо поднимается столб черного дыма.

– Что это за река, кто-нибудь знает? – спрашивает сэр Джон.

Никто не знает. Река в ширину около пятидесяти пейсов, с быстрым течением, по берегам – покрытые снегом тополя и ивы. Мост каменный, достаточно широкий – и человек пройдет, и повозка проедет. По бокам – низкие парапеты, опирающиеся на широкие арки, на дальнем конце – часовня. Правда, на середине моста противник выворотил камни, сломав два пролета.

– Но почему они не удержали переправу? – снова спрашивает сэр Джон, кивая в сторону противоположного берега. – Непонятно. Разве что хотят заманить нас в ловушку. Так, видит бог, по-моему, мы уже в западне.

– И если это и впрямь были их истинные намерения, тогда зачем они разрушили мост? – добавляет Томас.

Сэр Джон, хмыкнув, ставит ногу на низкое каменное ограждение. Поднимается ветер. Трудно сказать, пойдет снег сегодня вечером или завтра утром. Возможно, и вечером, и утром. Местность за рекой простирается в темную даль, даже смотреть туда холодно.

– Он здесь, – бормочет сэр Джон. – Нутром чую. Он и его вонючий недоносок сынок. И проклятый великан тоже. На этот раз мы их отыщем, Томас. Заставим заплатить за все их злодеяния.

Томас чувствует только холод и боль от расставания с Кэтрин. Как-то нехорошо он с ней простился. Ежась, он притоптывает на месте. Думает о том, что должен сначала найти Гастингса, сообщить ему, что он прибыл, приступить к исполнению своих обязанностей. Но сэр Джон стоит на своем.

– Гастингс подождет до завтра. Давай-ка лучше найдем молодого Фитцуолтера. Может, у него есть чем согреться.

Томас Фитцуолтер – крупный широкоплечий мужчина с широкой грудью и немодной черной бородой. В темно-оранжевом сиянии костра кажется, будто он вытесан из выдержанной древесины.

– Фитцуолтер! – зычно восклицает сэр Джон, увидев его.

Тот отступает на шаг:

– Святые праведники, Фейкенгем! Сэр! Откуда вы?

Они крепко обнимаются и целуются. Фитцуолтер вдвое моложе сэра Джона, но, кажется, он родился стариком: точно знает и понимает, что и когда нужно сказать. С сэром Джоном общается на равных. Они балагурят, как старые друзья.

– Ну вы даете! – изумляется Фитцуолтер. – Черт возьми! Ходите прямо как молоденький. Куда делась ваша фистула?

– Вырезали! – с гордостью заявляет сэр Джон, словно сделал это собственными руками. – Хирург мой постарался. И я теперь полностью исцелен.

Он гоголем прохаживается взад-вперед, выставляет перед собой руку, якобы ведя в танце даму. В компании Фитцуолтера сэр Джон совсем другой человек, словно сбросил бремя недавних печалей.

– Вот это да! – хохочет Фитцуолтер. – И кто же этот кудесник? Как его зовут?

– Я бы сказал, – отвечает сэр Джон, помрачнев на мгновение, – но, увы, он уже там, где находят последнее пристанище все бренные тела.

Они велят подать им вина, и лорд Фитцуолтер освобождает для сэра Джона место у костра под парусиновым навесом, протянутым от стоящей сзади палатки. Томас стоит и слушает их беспорядочную болтовню о том, как они вместе воевали во Франции. Они упоминают Руан, и Томасу сразу приходит на ум книга продавца индульгенций, что лежит в его мешке, притороченном к седлу. Есть ли в тех списках сэр Джон? Скорее всего, да.

К ним подходит еще один бывалый солдат. Сэр Джон обращается к нему по имени – Дженни – и выражает соболезнования по поводу кончины его отца. Кто его отец? Томас понятия не имеет. Перед ним просто еще один человек, который потерял отца и теперь направляется на север, чтобы отомстить за смерть родителя.

Но вот они наговорились об общих друзьях, и сэр Джон поднимает вопрос о мосте.

– Повезло, что переправу так плохо охраняли, – начинает он.

– Да, повезло, – соглашается Фитцуолтер. – Думаю, типичная оплошность военных. Они оставили здесь лишь небольшой сторожевой отряд, и половина солдат, увидев нас, припустила в горы. Вторая половина осталась, и, должен сказать, они ранили больше наших воинов, чем я ожидал. Десятка два убили. Мы не могли перебраться на другой берег и атаковать их большими силами. Мост-то узкий. Пришлось доставать их по одному стрельбой из луков. Это заняло полдня.

Сэр Джон кивает. Пока они беседуют, начинает сыпать снег, припорашивает ранее выпавший, оседает в складках плащей спящих у костров солдат, образует белые пирамиды на их шапках.

– И ты теперь оставил людей на том берегу? – уточняет сэр Джон.

– Двадцать лучников и столько же билльменов.

– Думаешь, этого достаточно?

– По правде сказать, – пожимает плечами Фитцуолтер, – я не могу послать больше, а то они передерутся. Это как в той старой загадке про лодочника, который все ломал голову, как ему переправить через реку курицу, лисицу и мешок зерна.

Сэр Джон озадачен.

– Во время похода сюда случилась драка из-за игры в кости, – объясняет Фитцуолтер. – Между солдатами Дженни и моими. И теперь, стоит их оставить без надзора, они хватаются за дубины и давай колошматить друг друга. Одному из них я уже велел подрезать ухо за то, что в первой драке он сломал руку одному из соперников, но, похоже, это не помогло. – Фитцуолтер отпивает вина.

– Всегда можно повесить одного или двоих, – замечает Дженни.

– Можно, конечно, – соглашается Фитцуолтер. – В общем, я отправил сообщение Уорику, объяснил ситуацию, и завтра сюда прибудет все его войско, так что нам не понадобится подкрепление.

Сэр Джон по-прежнему сомневается, но Дженни, зевая, говорит:

– До утра все равно ничего не случится. Так что можно не волноваться.

Он оказывается почти прав.

Сначала Томас слышит топот бегущих ног, и в палатку вваливается какой-то солдат. Еще темно, до рассвета далеко, бивачный костер догорает. Солдат падает на колени и сплевывает кровь на овчину, на которой спит Фитцуолтер. Тот садится на постели, пытаясь сообразить, где находится.

– Там, – хрипит раненый, показывая куда-то через плечо. Он хватается за ногу Фитцуолтера, и из его рта с выбитыми зубами снова хлещет кровь. С окровавленных пальцев на желтую шкуру