Зимние странники - Тоби Клементс

Глава 35

Кэтрин и помощника убитого хирурга Уильям Гастингс определяет в лазарет, который размещается в амбаре с камышовой крышей, стоящем среди вязов примерно в лиге от речной переправы под названием Феррибридж. Помощник хирурга нашел круглолицую девочку, которая согласилась отвести их туда.

– Чудо, что ее не придушили как ведьму, – бормочет он. – Но дорогу она знает.

Помощника хирурга зовут Мэйхью. Он боится лошадей и очень нервничает в присутствии любой мало-мальски важной особы. В амбаре, когда они добираются туда, полно солдат, прячущихся от холода, и стоит запах коровьего навоза и мышей.

– Здесь же грязно, – недовольно замечает Кэтрин.

– А чего вы ждали? – удивляется девочка. – Это же амбар.

Ей лет двенадцать, прикидывает Кэтрин, и говорит она с акцентом, который трудно распознать.

Появляется Грайль, чтобы выдворить солдат из амбара, и Кэтрин, сама того не желая, рада встрече с ним, хотя у него самого глаза на лоб лезут, когда он видит ее в военном лагере.

– Вы в добром здравии, миледи? А то у вас… – Не договорив, он умолкает и пожимает плечами.

Некоторое время назад Кэтрин плакала, и, очевидно, на ее чумазом от дыма лице остались разводы от слез.

– Все нормально, – отвечает она, и Грайль больше ее не пытает.

– Простите, что тут все так примитивно, – извиняется он. – Монастырская больница уже переполнена.

Это отговорка, думает Кэтрин. В монастырской больнице держат места для раненых более высокого чина – из командирского состава.

– Но монахи уже идут сюда, – радостно сообщает Грайль, – и хирурги из других отрядов тоже вот-вот будут. Они же, наверное, принесут с собой что-то еще для врачевания?

Но это лишь предположение. Сам он точно ничего не знает. И Кэтрин не знает. Никто не знает. Воюющие стороны мечтают только о победе, забывая о раненых.

– И это всегда так? – спрашивает Кэтрин у Мэйхью, когда Грайль садится на коня и уезжает.

– Обычно, – подтверждает тот, глядя на свисающие с крыши сосульки. – Каждый лорд требует к себе лекаря, но только чтоб он лечил его одного. А их услуги дорого стоят, понимаете, да? Никто не хочет тратить свои снадобья на умирающего билльмена. Это все равно что лечить корову или собаку. А Уильям Гастингс – добрый человек. Заботится о своих солдатах, когда может. Потому я здесь.

Мэйхью тыкает себя в грудь. У него оттопыренные уши и веснушчатое лицо, как у Рыжего Джона, а руки свисают с узких плеч почти до самых колен. Кэтрин непроизвольно улыбается ему.

– Ну что ж, тогда займемся делом, – говорит она, и они помогают Ричарду переместиться с повозки в амбар.

– Что-нибудь из пропитания есть? – спрашивает он.

У них только ломоть жесткого ржаного хлеба да неполная кожаная бутыль с водянистым элем. Когда и это закончится, придется снова думать, где раздобыть еду. Вместе они помогают ходячим раненым разместиться в амбаре. А потом к ним на подмогу из мужского монастыря прибывают три монаха в серых одеяниях. Они приносят с собой перевязочные материалы, стеклянный сосуд с пиявками, мази и бальзамы в глиняных горшочках, розовое масло, пузатый бочонок вина, шесть десятков яиц и распятие.

– С ними вы разбирайтесь, – говорит Кэтрин Мэйхью.

Поначалу монахи к ней относятся с подозрением, и их недоверчивость лишь усиливается, когда они видят слепого Ричарда, сидящего у амбарной стены, которая понизу сложена из камня.

Но потом начинают поступать раненые, которых кладут в ряд у северной стены амбара. Мэйхью выбивает отверстие в обсыпающейся южной стене, чтобы в помещение сочился угасающий дневной свет. Но вместе со светом в амбар проникает и холод, залетают снежинки, и они разжигают костер в самом центре, используя в качестве дров все, что горит. Вскоре помещение наполняется дымом, который разъедает глаза и вызывает кашель. Они согревают вино и разбивают яйца, Мэйхью собирает мочу у всех, кто может помочиться. Потом они распаковывают инструменты убитого хирурга и принимаются обследовать раненых, срезая одежду и промывая раны мочой и горячим вином.

Первый пациент Кэтрин – юноша со стрелой в бедре. Он бледен от страха, боится боли и смотрит на нее во все глаза, а они у него черные как сажа и кажутся маслянистыми в оранжевом сиянии костра. Кэтрин осматривает его ногу. Парню одновременно повезло и не повезло. Кость стрела не задела – это удача. Не перебита и артерия – несущий кровь сосуд; если его повредить, человек истечет кровью и умрет.

Однако стрела вошла глубоко в мышцу, и края раны, очищенные губкой, теперь плотно смыкаются вокруг древка.

Над плечом Кэтрин вырастает тень, и она поднимает голову.

– Позвольте мне?

Это Мэйхью. В фартуке как у кузнеца он склоняется над юношей и ощупывает его ногу, скатывая до колена разрезанные над раной шоссы.

– Хм-м-м, – мычит он. – Хм-м-м.

– Сумеешь вытащить? – спрашивает Кэтрин, вспоминая, как извлекала стрелу из Ричарда во Франции.

– Скорее получится выдернуть древко из наконечника, – говорит он. – Видел это тысячу раз.

Мэйхью измеряет стрелу – точнее, ту ее часть, что торчит из ноги. Потом садится на корточки и смотрит на бедро юноши под другим углом. Кивает сам себе.

– Здесь возможно только одно, – говорит он, выпрямляясь во весь рост. – Готов? – с улыбкой обращается он к юноше. Тот в ужасе таращится на него, беззвучно открывая-закрывая рот. Не дожидаясь его ответа, Мэйхью снова опускается на корточки, обхватывает стрелу обеими руками и плечом налегает на конец древка с прорезью для тетивы, проталкивая его сквозь ногу. Наконечник вылезает с другой стороны вместе со струей крови и ошметками плоти. Юноша визжит, брыкается, приподнимается, пытаясь ударить Мэйхью.

– Держите его! – кричит тот. Кэтрин кидается на юношу, пытается придавить его к полу. К ним спешит на помощь один из монахов. Мэйхью собирается с силами и обламывает древко над раной. Юноша стонет и мечется на полу. Кровь повсюду. Кровью пропиталась солома, земля и все, что есть на ней. Мэйхью проводит пальцами по слому на древке, убирая щепки, затем льет на рану остатки мочи из глиняного горшка и просит монаха поднять ногу парня.

Из-под ягодицы торчит черный иглообразный граненый наконечник. Из раны густой струей вытекает кровь. Мэйхью зажимает наконечник между пальцами, вращает его и аккуратно вытаскивает обломок стрелы из раневого отверстия. Хлещет кровь. Нахмурившись, Мэйхью кивком показывает на сложенный в подушечку кусок ткани, смоченный в еще теплой моче.

– Прижмите как можно крепче, – велит он.

Кэтрин прижимает подушечку к ране. Лучник теряет сознание. В следующее мгновение кровотечение замедляется, и Мэйхью удовлетворенно кивает.

– Ха! – восклицает монах. – Чистая работа.

Мэйхью