Зимние странники - Тоби Клементс

Он жалеет, что взял книгу с собой, но теперь, когда обоза рядом нет, оставить ее негде. Он перекидывает мешок через плечо и идет искать воинов Гастингса. Его штандарта нигде не видно, но, пройдя по залитому кровью каменному мосту, на другом берегу Томас встречает капитана-валлийца. Вид у того несказанно довольный, словно он лично обратил в бегство северян.

– Ох и хитер старик Фоконберг, – смеется он. – Форсировал реку вброд выше по течению. Где переправа не охранялась. Теперь вместе с копейщиками и хобиларами[123] преследует уцелевших по северной дороге.

Впереди лежат поля, укрытые посеревшим снегом. В лицо дует порывистый ветер. Томас не чувствует ничего, кроме страха. Дальше идти нельзя – ни ему, ни остальным. Ничего хорошего их там не ждет. В этом он абсолютно уверен.

– Что ж, – продолжает валлиец, – нам так и так нужно двигать. К селению Сэкстон. Это где-то там дальше. Приказ Гастингса.

– Далеко отсюда? – спрашивает Томас.

– Лиги три-четыре, – предполагает валлиец.

Томас поворачивается и внимательно смотрит, как армия переходит реку по восстановленному мосту.

– А где обоз?

– Пойдет вброд.

– То есть захватывать мост не было нужды, – заключает Томас.

Сквозь деревья они видят, как за рекой в полях солдаты роют могилы.

– Ну да, – соглашается валлиец.

Какое-то время они наблюдают за роющими могилы. У одной стоит, дрожа от холода, священник.

– У тебя сыновья есть? – любопытствует валлиец.

Томас качает головой.

– Повезло, – кряхтит валлиец. – У меня две дочери, Кейт и Кэтрин. В честь матери нарекли. Я хотел мальчишек. Представлял, как это будет. Как мы вместе будем воевать. А теперь вот думаю: оно и к лучшему, что их у меня нет. А то ведь вот так бы и закончили.

Он жестом показывает на поля за рекой. Томас кивает. Они идут к дороге и вливаются в колонну, бредущую на север по талому снегу. В какой-то момент начинают трубить трубы и бить барабаны, а командиры принимаются упорядочивать строй и поторапливать своих людей, медленно плетущихся по дороге. С грязных солдатских лиц не сходит угрюмое, усталое выражение. Они следуют на север к селению Сэкстон, куда прибывают затемно. Никакой обоз их не нагнал, им суждено провести ночь без пищи, да еще и под открытым небом. Командиры набиваются в церковь и окрестные хижины, а простые солдаты остаются без крова над головой.

Перед вечерним звоном[124] Томас идет на край селения, чтобы справить нужду. Там он встречает других солдат, занимающихся тем же самым. Все взгляды устремлены на север, туда, где в небе отражаются оранжевые отблески тысячи костров.

– Значит, завтра, – говорит кто-то. – Так что молитесь и на боковую.

Томас располагается под стрехой ближайшей хижины и, положив голову на книгу продавца индульгенций, начинает молиться. Молится за Кэтрин и сэра Джона. Молится за себя. Молится за то, чтобы найти Райвена и не побояться вступить в бой с ним или с великаном. Просит Господа ниспослать ему мужество, чтобы убить обоих.

Помолившись, он лежит без сна. Съежившись от холода, слушает тихие звуки в темноте: кто-то всхрапывает, кто-то шепчется, кто-то молится, кто-то ворочается. Момент истины, думает Томас. Сейчас каждый из них как на ладони, суть каждого обнажена, словно с них содрали кожу. В такие моменты познаешь, что за люди вокруг, и сам открываешь им свое нутро.

В конце концов он все-таки засыпает, а незадолго до рассвета внезапно пробуждается с содроганием, чувствуя лед в задубевших волосах. Вдалеке постепенно светлеет горизонт, слышится щебет первых проснувшихся птиц, в молочно-серой утренней мгле проступают неясные очертания местности. Есть по-прежнему нечего, и один из часовых сообщает ему, что Фоконберг должен находиться в маленькой деревушке под названием Лид, в западной стороне. Его копейщики и конные лучники, рассказывает вестник, в небольшой долине, что лежит севернее, – по сути, это впадина в поле, – напали в темноте на «Цветок Крейвена» и поубивали всех до одного.

– На это они никак не рассчитывали, – смеется вестник, который, по его словам, принимал участие в засаде. Он показывает Томасу золотое колечко в виде дракона с загнутым хвостом. Лицо его посерело от усталости, на носу кровь, оставленная окровавленным пальцем.

– Отдам тебе за булку хлеба, – предлагает он.

– Размечтался, – фыркает Томас.

– Тогда за плащ?

Томас смеется. Звонит церковный колокол, и они оба инстинктивно поднимают глаза вверх. За церковной башней плывут на юг бледные снежные облака.

– Вербное воскресенье, – бормочет вестник, пряча кольцо. – Через неделю Пасха. Поди, и не доживу до того дня.

– Не хорони себя заранее, – урезонивает его валлиец, внезапно появляясь рядом с Томасом. – В бой с таким настроением не идут.

– Да вы видели, какую армию собрал Генрих Ланкастерский? – спрашивает вестник. – Нет? А я видел. Вчера вечером специально на гребень поднялся. Там их тысячи тысяч, этих гадов северян. И вот что я вам скажу: с ними все великородные – бароны, лорды, – все, кто способен драться. А с нами кто?

– С нами король.

Вестник смотрит на валлийца долгим взглядом.

– Ты думаешь? – скептически произносит он. – По-твоему, король с нами?

– И Бог.

Теперь вестник сплевывает.

– С нами Уорик, – говорит Томас.

– Уорик, – признает лучник. – Правда, я слышал, он ранен.

С дороги, ведущей на юг, до них доносится медленный скрип повозок. Все встают и идут встречать обоз.

Стрелы. Восемь повозок, и все со стрелами.

– А где еда? Где эль? Как мы будем драться не жрамши? Тетиву не натянешь, когда в брюхе пусто.

– Забьем волов, – предлагает кто-то. – И зажарим на костре. На дрова пустим их же повозки.

Первый возчик пытается протестовать, но у него из рук быстро вырывают кнут. Остальные семь возчиков только рады, что им повезло больше, нежели их товарищу. Пока они сгружают на дорогу стрелы, один из солдат, взмахнув боевым топором, убивает вола. Глухой удар лезвия, вонзившегося в плоть, напоминает Томасу убийство декана. Прежде чем они успевают разделать тушу и развести костер из порубленной на дрова повозки, снова сигналят трубы, но в холодном сером воздухе они звучат пискляво, будто на последнем издыхании.

Это возвещает о своем приближении один из командиров Фоконберга, возглавляющий отряд из двадцати человек. Сэра Джона нигде не видно. «Где он может быть?» – недоумевает Томас. Он надеется, что тот хотя бы в тепле. Прибывшие останавливаются перед убитым волом и начинают отдавать команды. Их кони нервно ржут, пугаясь запаха свежей крови.

Солдаты облизываются, глядя на тушу вола с вывалившимся из пасти толстым языком, но им снова приказывают выступить в поход. Окоченевшие, с серыми лицами, они покидают селение и бредут по