Зимние странники - Тоби Клементс

Командиры разом опускают руки, и все воинство начинает подъем по склону.

Глава 37

Они преодолевают склон, ступают на плато и, впервые увидев армию противника, столбенеют. Словно рябь прокатывается по их войску, расходясь от передних рядов к задним. Кто-то утыкается Томасу в спину.

– Мать честная, – присвистывает один из лучников.

Перед ними тысяч двадцать солдат. Разделенные на три баталии, они выстроились на возвышении плотными глубокими рядами. Над ними реют штандарты и боевые знамена. Воины, издавая боевой клич, потрясают оружием.

У Томаса душа уходит в пятки.

– Господи помилуй! – выдыхает он, пытаясь представить, что бы в такой ситуации сказал Уолтер. – Без паники, – шепчет он. И повторяет громче: – Без паники!

Один из лучников собирается броситься наутек. Это юный Перерс. Томас вытягивает руку, перехватывает его, резко разворачивает. Уолтер дал бы ему хорошего тычка. Томас так и поступает – наотмашь бьет парня по лицу, чувствуя, как боль пронзает костяшки пальцев. Перерс падает, взмахивая руками и ногами.

– Вставай. – Томас нагибается и рывком ставит его на ноги. – И не бойся, – говорит он. – С нами ветер. С нами Бог. Разве ты не слышал священника? Сумеем выпустить свои стрелы, значит, выживем. Еще внукам будем рассказывать про этот славный день.

Перерс смотрит на него. Из носа текут кровь и сопли. Через какое-то время он кивает и вытирает кровь, размазывая ее по губам. Томас тоже кивает, потом наклоняется, поднимает и сует парню его новый лук. У него самого руки больше не дрожат.

Грайль разворачивает коня и встает к ним лицом, рукой заслоняя глаза от летящего в лицо снега.

– Подойдем на расстояние выстрела! – кричит он. – И дадим пристрелочный залп.

Лучники понимают, что от них требуется. Они проверяют свое оружие, поправляют на себе снаряжение – шлемы, доспехи, у кого какие. Туже затягивают на себе куртки, застегивают ремни, перебирают четки. Стараются дышать глубоко и постепенно успокаиваются. Самые разумные или бывалые воины приберегли в бутылях немного эля и теперь, запрокинув головы, быстро делают по нескольку глотков. Томас вешает мешок с книгой на поясницу. Он уже привык к весу книги, но все же это неудобная ноша.

Они снова трогаются с места, идут вперед. Лучники разминают плечи и руки. Томас заряжает лук, считая шаги: двадцать, тридцать, сорок. И все это время поводит плечами, осторожно оттягивает на себя тетиву, выгибая пузатый лук, чтобы вдохнуть жизнь в замерзшее дерево. И неосознанно просчитывает множество мелочей: определяет силу и направление ветра, характер его порывов. Как идет снег, какие снежинки. Что представляет собой поле. Отмечает все преимущества и помехи, все, что может повлиять на исход предстоящего сражения.

Плато не ровное, с уклоном с востока на запад и с севера на юг. На краю слева от него небольшая рощица, а за ней как будто нет ничего, словно земля круто уходит вниз, обрывается, быть может, в речную долину.

Томас видит, что северяне заняли выгодную позицию. С фланга их защищает речная долина, так что у кавалерии Фоконберга не будет возможности незаметно подобраться к ним и нанести удар, как это случилось на мосту предыдущим днем. А вообще, остались ли еще мосты через реку или северяне из предосторожности разрушили их все до единого?

А впереди на возвышении, выстроенные узким монолитным прямоугольником, приготовились к бою вражеские лучники, едва различимые за пеленой снегопада.

О чем они думают? Еще совсем недавно они находились в идеально выгодном положении, казались почти неприступными: ветер дул им в спины, перед ними простирался покатый склон. Наверно, радовались: захочешь – не промажешь. А теперь что?

– Стоп! – отдает команду Грайль.

Они достигли дальности полета вражеских стрел.

Каждый лучник располагается так, как ему будет удобно вести стрельбу. Они перекликаются, требуя растянуть строй вперед и назад, вправо и влево. Расслабляют шнурки на мешках, вытряхивают из них стрелы. Томас заряжает свой лук, несколько стрел сует за пояс.

Солдат вражьего стана он различает с трудом. Ветер не сильный, но метель ухудшает видимость.

Каждый лучник наклоняется, отковыривает горсть мерзлой земли и кладет ее в рот, как, должно быть, делал его дед при Азенкуре, а также осеняет крестным знамением пятачок, на котором он стоит и, возможно, погибнет. На мгновение воцаряется тишина. Томас тоже отколупал комок мерзлой черной почвы и положил его в рот. Земля имеет дубильный вкус и, тая, превращается в песок, который он языком отодвигает к щеке.

Грайль подает сигнал, и вдоль всего строя капитаны и двадцатники командуют:

– Заряжай!

Все как один слаженно берут наизготовку луки. Томас кладет стрелу на тетиву.

– Натягивай!

– Бей!

И началось.

Шесть тысяч лучников разом крякнули, шесть тысяч тетив разом зазвенели, и первые стрелы затмили небо. Выпустив стрелу, Томас всматривается в снежную пелену. Достигли их стрелы вражеского строя? Издалека доносится барабанная дробь. Неясные силуэты в рядах противника корчатся. Значит, враг в пределах досягаемости их стрел.

– Заряжай! – орет он. – Натягивай! – Оперение его второй стрелы щекочет щеку. – Бей!

Уолтер однажды сказал, что определить победителя в сражении можно по первым трем-четырем залпам. На чьей стороне преимущество, тот и победит. Они дают три залпа. Выпускают более пятнадцати тысяч стрел.

А в ответ – какая-то густая зыбь на снегу впереди. Стрелы северян вонзаются в землю, выбивая комья. И торчат, как иглы, как урожай неких странных посевов, который никто никогда не захочет съесть. Они падают, не долетев до йоркистов пятьдесят пейсов.

Довольные лучники смеются.

– Подойти ближе! – ревут двадцатники. – Вперед!

И лучники уже идут вперед, останавливаются перед самой полосой, где падают вражеские стрелы, вздыбливая землю и лед.

– Заряжай! Натягивай! Бей!

Они стреляют, пока есть чем. У Томаса горит спина. Ободранные пальцы саднят. Лучники вокруг кряхтят от изнеможения. Высокая скорость стрельбы, по десять стрел в минуту, постепенно снижается: усталые лучники уже не столь ловко обращаются со своим оружием. Выпустив весь запас стрел, они тяжело отдуваются; лица у всех красные. Одного солдата тошнит от перенапряжения. Пот разъедает Томасу глаза, пар, поднимающийся от тел, мешает ясно видеть.

– Стрел! Стрел! Еще стрел! Быстро!

А что происходит на позициях врага? Ланкастерцы находятся строго на противоположном краю плато, но он видит, что стрелы йоркистов посеяли панику среди северян, слышит панические вопли. Их поредевшие ряды дрогнули, смешались. Выйдя на бой без должного снаряжения, они дорого расплачиваются за свою самонадеянность.

– Еще немного, и они пойдут