Зимние странники - Тоби Клементс

в лица северян. Целятся в штандарты, надеясь поразить командиров. Лучники из отряда Томаса, должно быть, уже подкрепились и теперь присоединяются к солдатам Фоконберга, пуская стрелы одну за другой…

Томас подбирает мешок со стрелами и поднимается по склону, направляясь на передовую. Ищет глазами флаг Райвена, но не видит ничего над рядами сражающихся под мокрым снегом солдат. Он заряжает лук и пускает стрелу в ту сторону, где Перерс углядел, возможно, флаг Райвена. Потом еще и еще. Стреляет с воодушевлением, представляя, как каждая его стрела вонзается в Райвена или в великана. Стрелы заканчиваются, но рядом оказывается сотник с мальчишкой, который несет полный мешок со стрелами. Томас забирает у него мешок и, обойдя самого заднего лучника, уходит.

На пути ему попадается латник в дорогих доспехах. Тот лежит, распростершись на земле; глаза его остекленели, на восковое лицо падают пепельные хлопья. Оставленный товарищами, он теперь добыча для другого солдата, одного из ополченцев, не имеющего брони. Злобный, как хорек, тот стоит над убитым латником, роется в его вещах, прибирая к рукам то, что понравилось, и отшвыривая остальное. К ногам идущего мимо Томаса падает перчатка. Томас наклоняется, надевает ее. Перчатка еще теплая, кожа внутри влажная от пота латника, на стальных костяшках пальцев – кровь. Помедлив мгновение, Томас подбирает вторую отброшенную перчатку. А вот и глефа со щербатым лезвием на погнутом древке – оружие грубой работы. Валяется на земле, кем-то позабытое. Томас его тоже подбирает, а потом, подумав, с сожалением оставляет свой лук. Теперь он билльмен. Билльмен в окровавленных перчатках, с ненадежной глефой, в шлеме лучника.

И он идет дальше, на восток, к правому флангу. А на поле настойчиво трубят трубы, и солдаты что-то орут друг другу, и из деревни выдвигается лавина пеших воинов, они спешат на подмогу сражающимся на левом фланге.

Что-то происходит. Сражение приобретает новый оборот.

Левое крыло армии – баталия Уорика – перекосилось, прогнулось назад. Землю там в несколько пластов устилают убитые и раненые, остальные солдаты во множестве отступают. Мальчишки, разносившие стрелы, тоже убегают. Но мгновенно появляются всадники и, подобно пастушьим собакам, не дающим разбежаться стаду, кружат по полю, загоняя в гущу сражения отступающих солдат. Томас видит флаги противника. Ланкастерцы близки к тому, чтобы прорвать фронт.

Наступает переломный момент. Бой не прекращается. Гудят сигнальные рожки, гонцы носятся туда-сюда за задними рядами баталий.

Томас оказывается на пути резервного отряда билльменов Фоконберга, спешащего на помощь баталии Уорика на левом фланге. Он пытается отступить в сторону, но сержант ловит его за руку и рывком разворачивает.

– В строй! Живо!

Томас вырывается, хочет что-то сказать, но сержант взмахивает боевым молотом.

– Сейчас же в строй, тебе говорят!

Делать нечего. Томас присоединяется к отряду билльменов. Сержант подталкивает его. Они идут мимо латника, у которого он забрал перчатки, мимо его собственного отряда лучников, пускающих стрелы над головами солдат в самом центре побоища, мимо Перерса и валлийца. Потом перебираются через канавы, переходят дорогу. Из деревни быстрым маршем движутся пехотинцы в куртках с эмблемой Уорика. Их подгоняют криками побагровевшие от ярости сержанты.

За знаменем Уорика, похожим на длинный красный язык, фронт редеет, и сержанты всеми правдами и неправдами заставляют солдат подкрепления заполнить бреши. Один, в табаре с эмблемой Уорика, толкает Томаса в самую гущу побоища, где противоборствующие стороны бьются над валом из павших в три-четыре тела высотой. Схлестнувшиеся в ближнем бою армии отделяют друг от друга лишь длинные ощетинившиеся клинки. Солдаты карабкаются по раненым и убитым, чтобы добраться до противника. Сражаются лицом к лицу. Наносят колющие и рубящие удары. В ход идут даже кулаки и локти. В такой давке мечом не размахнешься: только колющее оружие, выпады и короткие удары. Кинжалами, молотами, топорами. Сейчас Томас отдал бы что угодно за тот свой полэкс.

Сзади на него напирают. Он орудует глефой, метя в лица, в щели для глаз в шлемах, в пальцы, обхватившие древки. Сам с трудом успевает обороняться. Шум стоит оглушительный. Всюду сверкают стальные и железные клинки. Томас ощущает всеобщий ужас, чувствует запах крови и нечистот наделавших в штаны солдат.

Перед ним вырастает латник в шлеме с опущенным забралом, обеими руками в кольчужных перчатках он сжимает меч, стоя на груди убитого солдата. Из-за его плеча другие целятся глефами в лицо Томасу; еще кто-то, присев, снизу старается подсечь его по ногам. Томас толкается, пытаясь отойти назад, но сержанты с тыла запихивают солдат в мясорубку.

Рослый детина в шлеме цепляет глефу Томаса. Он рывком высвобождает свое оружие. Глефу опять цепляют. Выдергивают из его руки. Томас безоружен. Латник уже замахивается мечом, норовя гардой, как булавой, размозжить ему голову, но солдат, сражающийся рядом с Томасом, бросается вперед и вонзает лезвие своего билля в подмышку детины. А потом убивает его, издав победный рев. Но тут с другой стороны в воздухе свистит то ли топор, то ли молот, врезается в зубы спасителю Томаса и сносит ему голову. Томас ослеплен кровью, осыпан градом выбитых зубов и осколков костей из подбородка билльмена.

Но мертвые ни с той, ни с другой стороны не падают. Живые не дают им упасть, напирая со всех сторон. Толкают вперед, грудь на грудь. Томас хватает свою глефу за древко, пытается поднять, но кто-то из ланкастерцев обрушивает удар на его шлем.

Господи всемогущий!

Удар приходится на голову сбоку, вскользь задевает плечо. Томас парализован от боли. Сам слышит: он ревет, как бык. Он хочет умереть. Тупо смотрит на древко своего оружия. На него бросается какой-то старик с бакенбардами. В руке у него оружие с длинным шипом, глаза налиты кровью. Томас наконец-то подбирает глефу и, превозмогая боль, бьет его клинком по лицу. Чувствует, как лезвие вонзилось в него, что-то рассекло и высвободилось. Он снова всаживает его в лицо старика. Лезвие проваливается во впадину за его носом. Томас резко выдергивает его, разворачивая старика.

Кровь, будто дождь, брызжет всюду, смешиваясь со снегом. По земле текут дымящиеся кровавые реки.

Сколько человек стали жертвами его глефы? Скольких он убил? Томас не знает. А на него все нападают и нападают. Пальцы гудят от боли, и в конце концов он не выдерживает. Силы внезапно покидают его: только что он разрубил солдата в зелено-белом табаре, а теперь с трудом взмахивает своим вновь обретенным молотом, чтобы отразить неуклюжий удар крестьянского билля. Потом он чувствует, как сзади его кто-то грубо хватает за плечо и выдергивает из бойни.

Один из сержантов, тот самый, который послал