Зимние странники - Тоби Клементс

кого они величают Эдуардом Плантагенетом, прежде графом Марчем, потом герцогом Йоркским, хотел, чтобы свершилось правосудие Божье и его право на трон было подтверждено, и Бог свершил правосудие: его претензии на королевский титул неправомочны, и теперь все приверженцы Эдуарда должны расплачиваться за его рискованную игру.

Флаг Райвена реет высоко. Сам он продвигается между сражающимися, прорубая себе путь. А за ним идет великан, косит полэксом йоркистов направо и налево. А одноглазый сын Райвена, думает Томас, он тоже здесь сражается, пряча лицо за забралом?

Томас вспоминает тот момент, когда впервые встретил Райвена. Тогда он впервые увидел и Кэтрин. Он вспоминает то время, что они провели в Кале, потом – лето в Мартон-Холле. Вспоминает холмы Уэльса и ту неделю на постоялом дворе в Бреконе. Вспоминает Уолтера, Дафидда, Джеффри и всех Джонов. Вспоминает декана. Маргарет. И вот теперь все кончено. Он никогда за них не отомстит.

Томас снова забрасывает мешок с книгой за спину, вытаскивает билль из мокрой земли.

Поднимается во весь рост.

По крайней мере, умрет он стоя.

А потом откуда-то сзади доносится рев труб – сначала тихий, далекий, слабый. Томас оборачивается. Сквозь снегопад он видит, как по дороге движется серой сливающейся массой огромная колонна воинов. Лязг и звон железа на долю мгновения стихают, ибо все взгляды обращены на новый отряд.

– Белый Лев![126] – кричит кто-то. – Герцог Норфолк, чтоб его черти взяли! Благословение Господу!

Это тот самый отряд, которого ждал юноша, угостивший Томаса вином перед сражением; он говорил, что в этом отряде его отец. Радостная весть распространяется среди приверженцев короля Эдуарда, и по их рядам прокатывается волна ликующих возгласов. Солдаты Фоконберга воодушевляются и с новой решимостью возвращаются в строй. Мимо Томаса бегут люди в сине-белых куртках, спешат вступить в бой, чтобы удержать фронт.

– Вперед! Вперед! Фоконберги! Норфолки!

Воины нового отряда в красных куртках не медлят. Они пополняют ряды воинства короля Эдуарда на восточном фланге, у болот, и врезаются в боевые порядки северян. И впервые за день северяне вынуждены отхлынуть назад. Они переступают через тела тех, кого убили, и тех, кто погиб, чтобы обеспечить им продвижение вперед. Их левый фланг, прежде закрепившийся на болотистых землях за дорогой, теперь теснят свежие силы отряда Норфолка, и вскоре линия фронта перекашивается, тянется уже с севера на юг. Наступает очередь северян привлечь резервы, дабы укрепить свои дрогнувшие ряды.

Томасу дышится легче, он собирается с силами. Как будто возродился. Кажется, вот-вот воспарит. Он должен вернуться на ратное поле и найти Райвена. Но теперь он не может пробиться вперед, ему никак не обойти новоприбывших солдат. За их шлемами и лесом биллей и копий он не видит флага Райвена. Битва медленно смещается в тыл противника. Томас идет следом, спотыкаясь о трупы, по щиколотку утопая в вязкой жиже из талого снега и крови. Этой жижей заляпаны буквально все, так что цвета курток и табаров различить нелегко.

Йоркисты медленно, но верно наступают.

Те, кто сражается за Генриха Ланкастера, откатываются назад под натиском воинства Эдуарда Йорка. Томас пробирается через горы тел, слышит скрип и скрежет там, где раненые силятся выползти из-под трупов.

И вдруг сквозь метель он снова видит флаг Райвена. Сомнений нет: это точно его штандарт. Флаг теперь дальше, и Томас проталкивается вперед. Пытается протиснуться между широкоплечими воинами Норфолка, но их число велико, а северяне отчаянно сопротивляются.

Схватка продолжается, свет, льющийся с неба, меняется: скоро наступит вечер. И пожалуй, впервые за этот ратный день армия короля превосходит противника по численности, и у нее появляются реальные шансы на победу.

Поле оглашается воинственными возгласами. Томаса оглушает рев.

– Уорик! Уорик!

Солдаты дерутся отчаянно, понимая, что отступить на дюйм – значит проиграть сражение, пустить насмарку целый день их ратных трудов. На несколько коротких мгновений Томас снова оказывается в самой гуще жаркой битвы. Он рубит и косит солдат в окровавленных нарамниках. Они изнурены, и Томас вдруг осознает – тоже впервые за день, – что он нападает, а противник обороняется.

В битве наступил перелом.

Вот один солдат повернулся и пустился наутек. Следом еще один. Солдат, которого Томас пытался убить, повержен ударом билля с широким мощным клинком, а за ним – никого, только спины людей, убегающих с поля брани.

Северяне сломались в одночасье. Их ряды рассеиваются по всей линии фронта.

Бой внезапно прекращается.

Йоркисты победили.

И теперь за боевыми порядками армии короля Эдуарда пронзительно сигналят трубы. Мальчишки торопливо выводят из рощи лошадей. И копьеносцы уже тут как тут, верхом на конях. К ним присоединяются конные латники, вновь оседлавшие своих лошадей. И каждый воин, сумевший раздобыть коня, рвется вперед, стремясь догнать и убить спасающихся бегством северян.

Томас стоит и оцепенело наблюдает, как северяне избавляются от всего, что может замедлить их бег, – бросают оружие, доспехи, буквально все, что у них есть, – и беспорядочной толпой несутся прочь, отталкивая друг друга, наступая на своих товарищей, лишь бы спастись. Но им уже ничто не поможет. Всадники короля Эдуарда повсюду. Они давят беглецов конями, всаживают в них копья, молотами крошат головы, разрубают тела мечами.

Начинается беспощадная расправа. Состязание в боевом мастерстве перерастает в резню, бойню. Происходящее мало походит на битву или даже на преследование как таковое. Людей убивают просто ради того, чтобы убить. Лучники всаживают в спины убегающим кинжалы и шипы боевых молотов. Или ранят стрелами, чтобы потом спокойно добить и ограбить.

Некоторые северяне не спасаются бегством, а пытаются подороже продать свои жизни. Они сбиваются в кучки и выставляют вперед оружие, готовые дать бой, но долго продержаться им не суждено. Они окружены и не могут устоять под градом ударов; едва они склоняют головы – на них набрасываются атакующие. Вонзают клинки в смотровые щели, срывают забрала, калечат лица. Вгоняют острия мечей в пахи, сдирают доспехи. Увечат даже мертвых.

Часть ланкастерцев мчится через поле, пытаясь добраться до леса, но копейщики Уорика перерезают им путь и гонят в низину, где скопившиеся воины из баталии короля Эдуарда расправляются с беглецами.

Но где же сам король Эдуард? Почему он не требует, чтобы щадили простолюдинов?

Его нигде не видно. Он пустился в погоню за ланкастерцами, устремившимися на север.

А Райвен где?

Томас бежит, спотыкаясь об умирающих, неуклюже лавируя между нагромождениями трупов, которые высятся, как острова в кровавом море. Тут и там некоторые из солдат короля уже прекратили преследование и обирают мертвых. И Томас тоже начинает рыскать среди трупов, высматривая герб Райвена, но натыкается только на