Зимние странники - Тоби Клементс

с клокочущей раной в груди, и тот почти сразу испускает дух. Держа умирающего за руку, Кэтрин поглядывает на Ричарда и сэра Джона. Ричард бережно ощупывает лицо отца, заключает в ладонь его бородатый подбородок, кончиками пальцев проводит по носу, по смеженным векам, гладит лоб.

– Вы сделаете операцию, миледи? – спрашивает он. Кэтрин стоит рядом с подошедшим священником. Ричард оказывает ей особую честь, ведь она знакома с сэром Джоном.

– Благодарю вас, – отвечает Кэтрин. Мэйхью кивает в знак согласия и отступает на шаг назад.

Ричард держит ладонь сэра Джона, тот что-то бормочет в беспамятстве. Кэтрин достает из сумки хирурга нож. Ничего острее она еще не видела. Она подносит нож к свече, которую держит монах, что-то бубнящий себе под нос.

– Голову побрить? – спрашивает Кэтрин. – Потом будет легче зашить надрез.

– Это мысль, – отвечает Мэйхью.

Кэтрин принимается срезать седые пряди. Остается серебристая щетина, как на листьях дрока, а из-под щетины проглядывают тут и там крошечные шрамы. Кэтрин полагала, что головы у людей круглые, но, конечно, это заблуждение. У сэра Джона голова продолговатой формы, с канавками и бороздками, немного асимметричная – тут складка, там выступ. Срезав влажные пряди, Кэтрин протирает щетину льняным лоскутом, смоченным в вине, и сразу замечает на голом черепе вмятину, вокруг которой кожа даже немного позеленела. Она снова слегка надавливает на это место пальцами, нащупывая неровности раздробленной кости.

– Другого выхода нет, – заключает Мэйхью.

Кэтрин кивает и делает надрез, стараясь сохранять самообладание, хотя из раны ручьем льется кровь.

– Раны на голове всегда сильно кровоточат, – сообщает Мэйхью.

Края надрезанной кожи сморщиваются, раздвигаются, обнажая тонкий слой бледно-розовой плоти, которую тоже нужно рассечь. Под ней – кость цвета зубов старика.

– Салфетку, – командует Кэтрин, вытаскивая нож из надреза. Мэйхью вытирает рану куском полотна, смоченным в вине. Кэтрин видит в углублении мелкие трещинки, какие бывают в яичной скорлупе. Мэйхью кивает. Кончиком ножа Кэтрин трогает один из осколков кости. Сэр Джон издает булькающий звук и шевелит языком.

– Держите его, – велит Мэйхью и сам фиксирует голову сэра Джона, чтобы тот не дергался. Кэтрин снова трогает кость, на этот раз ведя кончик ножа к краю осколка. Медленно вводит острие чуть глубже. Рука у нее твердая, хотя сердце трепещет. Кэтрин пытается приподнять осколок кости, удалить его из черепа. И ей это удается, но вместе с осколком из черепа извергается поток густой темной крови, которая переливается через края раны и стекает в уши сэра Джона.

– Отлично, – одобрительно произносит Мэйхью. – Возможно, это и есть опухоль.

Сэр Джон опять издает клокочущий гортанный звук, больше похожий на собачий рык, нежели на хрип человека. Кэтрин опасается худшего, но Мэйхью поставил старику на грудь глиняную чашу с вином, и они видят, как на ее поверхности расходятся концентрические круги, а это значит, что старик дышит, он жив. Теперь остается только зашить рану на голове. Кэтрин, используя вместо ниток собственные волосы, зашивает рану самыми мелкими стежками. Мэйхью в это время занимается другими ранеными, а они все прибывают. Наложив шов, Кэтрин обрабатывает его вином и яичным белком, потом остатками розовой воды вытирает старику лицо.

Веки сэра Джона трепещут. Он открывает глаза, а в них отражается ужас.

– Все хорошо, сэр Джон, – успокаивает его Кэтрин. – Все хорошо. Только не двигайтесь.

Она берет его за руку и замирает, сидя рядом. Он тоже молчит, лежит не шевелясь. Затем, сосредоточив взгляд на ее лице, улыбается.

– Кит, – шепчет он пересохшими губами. – Кит, слава богу, что ты здесь.

Кэтрин вздрагивает, густо краснеет. Невольно бросает взгляд на Ричарда. Тот сидит неподалеку с пустым выражением лица. Услышал? Должно быть, нет.

Кэтрин склоняется над стариком.

– Сэр Джон, я Маргарет, – шепчет она, – Маргарет Корнфорд. Разве вы меня не помните?

– Я знаю, что говорю, – сипит он, часто хватая ртом воздух. – Воистину знаю. А Томас? Где он? Тебе нужно быть с ним.

– Тихо, сэр Джон. Молчите, и все будет хорошо.

Он закрывает глаза и снова проваливается в забытье.

Кэтрин резко встает и идет прочь от него.

Ее план! Боже, во всей этой суматохе она забыла о своем намерении, а теперь нет времени что-то менять, но слова сэра Джона снова всколыхнули ее, укрепили решимость. Она смотрит на свое испачканное в крови платье и понимает, что не может выдавать себя за Маргарет Корнфорд. Не может так жить. Это нелепое притворство столь же чудовищно, сколь и бесчестно.

Но не слишком ли долго она тянула?

А что с Томасом?

Сегодня она столько смертей видела – не счесть. Трудно поверить, что кто-то еще остался в живых. И все же она почему-то убеждена, что Томас жив.

С наступлением сумерек поток раненых, не прекращавшийся весь день, идет на убыль, однако позднее появляется еще один солдат – приходит сам, но сильно хромает. Кэтрин сразу определяет, что это лучник, хотя лук свой он потерял. Его сине-белая куртка выдает в нем солдата из воинства Фоконберга.

– На кальтроп наступил, – объясняет он Кэтрин, – когда покидал поле боя. Целый день бился – и ничего, а в последний момент нарвался. Как больно, господи, как больно.

Он поднимает ногу, показывая ей подошву башмака в навозе всех известных Кэтрин животных; сам башмак до щиколотки пропитался человеческой кровью.

– Я ничем не могу помочь, – говорит Кэтрин.

– Я заплачу, – умоляет лучник.

– Дело не в этом… – начинает она, но тут замечает у него за спиной кожаный мешок. Лучник переносит его вперед и открывает. Кэтрин чувствует в груди боль, будто ее ударили кинжалом.

– Вот, – говорит лучник, вытаскивая книгу продавца индульгенций. – Тут, правда, дыра, но все же… Ценная вещь.

В ушах у Кэтрин зашумело, руки сами собой потянулись к книге, но она сумела овладеть собой.

Лучник вертит книгу в руках и так и сяк, показывая, что дырка не сквозная.

– Никак, жизнь ему спасла. – Он сует палец в дыру, проверяя, глубокое ли отверстие.

Кэтрин на мгновение онемела.

– Ну же, – не унимается лучник. – Книга станет вашей, если поможете мне. Чтобы боль прошла. И заражения не было.

– Садись к очагу, – предлагает Кэтрин.

Она спешит к Ричарду, по-прежнему сидящему рядом с отцом.

– Там у очага сидит лучник, – шепчет она ему, – у него книга Томаса.

– Вы спросили, где он ее взял?

– Нет. Наверняка украл.

Ричард кивает.

– Отведите меня к нему, – велит он, – и позовите Мэйхью.

Кэтрин жестом подзывает Мэйхью, и они подводят Ричарда к лучнику. Он садится рядом с раненым. Тот смотрит на него. Спрашивает:

– Что такое?

– Я слеп, – отвечает Ричард. – Но у меня хороший нюх.