Зимние странники - Тоби Клементс

воинов герцога Сомерсета с решеткой крепостных ворот на нарамниках и людей герцога Эксетера, переплетенных с солдатами Уорика, Фоконберга или короля с эмблемами в виде белой розы. Занятие это опасное, потому как отовсюду торчат острия обагренного кровью оружия.

– Посмотреть на тебя, так ты не очень умен, – раздается рядом чей-то голос.

Это Перерс. Живой и даже невредимый. Несет на плече незаряженный лук без тетивы, за поясом всего одна стрела. Он пристально смотрит на Томаса, словно пытается понять, почему тот жив, если в живых его быть не должно.

– Ну что, нашел своего приятеля с флагом? – спрашивает он.

Томас качает головой.

– Значит, искать его надо там. Если, конечно, он еще жив, – фыркает Перерс, показывая на край плато в западной стороне, где собрались воины короля Эдуарда. Их там тысячи, и шум сражения – скрежет металла – не стихает.

– Иди сам посмотри, если хочешь, – предлагает Перерс.

Томас кивает, и Перерс показывает ему, как лучше передвигаться, ступая по телам, будто по камням, что обычно кладут для перехода ручьев вброд.

– На тех, кто в латах, не наступай, – советует он. – Скользкие. Ступай по тем, кто в стеганках. И, черт возьми, берегись кальтропов. Наступишь – сразу поймешь, что это такое.

Кальтропы раскиданы на правом фланге там, где северяне начинали наступление. Томас следует по полю за Перерсом, переступая с трупа на труп и старательно обходя покрытые снегом железные шары с шипами.

На краю плато толпятся в три-четыре ряда воины из отряда короля. Откуда-то из-за передних рядов несутся вопли и крики, слышится безумолчный лязг железа: это молоты и клинки бьют по крепкой броне. Томас приближается к толпе. Солдаты оборачиваются, смотрят на него виновато, пряча глаза, словно он застал их за совершением некоего преступного деяния.

Он протискивается вперед.

В низине северяне: воины из отрядов Сомерсета, королевы, Генриха Ланкастерского, тысячи солдат в униформе разных цветов, которые Томасу незнакомы. И по всему гребню долины выстроились солдаты из отрядов короля Эдуарда, Уорика и Норфолка. Они бьют по головам тех, кто внизу, убивают тех, до кого могут дотянуться, а тех, кого не удается достать, сгоняют вниз по склону в стремнину полноводной реки, которая разлилась и затапливает ольховую рощу на противоположном берегу.

Это смертельная западня, из которой нет выхода.

Должно быть, тысячи беглецов скопились внизу. Никто из них не проживет дольше нескольких часов, если только король Эдуард не вернется, чтобы даровать помилование простолюдинам.

Стену солдат Уорика не прошибить. Они все хотят быть в первом ряду, все жаждут мести, все оголтело проталкиваются вперед, чтобы кого-нибудь убить. Глаза у всех дико выпучены, в них охотничий азарт, будто они травят медведя. Томас знает, что до конца своих дней будет помнить картины и звуки этого безумия.

Он поворачивается и начинает выбираться из этой ополоумевшей толпы.

Джон Перерс проталкивается следом.

– Жутко, да?

Если Райвен в низине, он умрет, думает Томас. Его либо убьют, либо утопят. А если нет?

Он ведет Перерса на север. Вдвоем они пробираются через трупы, усеивающие поле, где уже орудуют мародеры – склонившись над мертвыми, отрубают им пальцы, чтобы снять кольца, набивают свои мешки оружием, кошельками, серебряными гербовыми значками, драгоценными ожерельями[127]. Здесь милосердию нет места. Здесь правит жестокость.

Внизу слева земля резко уходит вниз, к реке. Склон слишком крутой, наверх по нему не вскарабкаться. И Томас с Перерсом наблюдают с высоты весь ужас происходящего. Те, кто еще на склоне, пытаются избежать смертельных клинков солдат из отряда короля Эдуарда; те, кто скатился вниз, вынуждены перебираться через речку, по грудь погружаясь в ледяную воду. Они сбрасывают с себя доспехи и льнут к своим товарищам. Некоторые пускаются вплавь, и кто-то, возможно, доберется до противоположного берега. Но почти все тонут. Набухшие от крови и воды стеганые куртки тяжелее доспехов, и солдаты уходят на дно, напоследок отчаянно взмахнув руками.

Томас не видит среди них Райвена, но это не значит, что его там нет.

Он идет дальше, словно ведомый некой незримой силой, и вскоре замечает, что ниже по течению некоторым северянам все же удается пересечь реку. Они нашли брод и теперь, погрузившись в воду по пояс, по плечи, пробираются по нему, поскальзываясь на коварных камнях. Всякий порядок нарушен, каждый стремится выбраться на другой берег. Они дерутся между собой, обращают оружие против своих же товарищей, топят друг друга, и в сгущающихся сумерках Томас не сразу понимает, что именно он видит.

Это не брод. Это запруда из человеческих тел.

Так много северян утоплены, убиты и сброшены в воду, что теперь трупы громоздятся один на другом, насыпью вздымаются из реки. И живые идут по ним, расчищая себе путь оружием, втаптывая в воду упавших, чтобы самим оставаться сухими.

Даже Перерс потрясен.

– Боже милостивый! – выдыхает он. – Господи Иисусе!

Та «переправа» – средоточие зверской жестокости, и Томас проникается твердой уверенностью, что Райвен непременно должен быть там.

И в это самое мгновение замечает его.

Не Райвена. Великана.

Он прокладывает себе путь к «запруде», косит полэксом всех, кто перед ним, а потом наступает на них, втаптывает в воду. Строит для себя мост. Томас вспоминает, что великан боится воды. За ним по пятам следует еще кто-то. Какое-то мгновение Томас сомневается. В сгущающихся сумерках он видит только силуэт, и это может быть кто угодно. Но потом, присмотревшись, Томас убеждается, что не ошибся.

Это Райвен.

Тот скинул с себя броню, на нем лишь окровавленный поддоспешник и шоссы, и коротким мечом он сечет всякого, кто встает на его пути.

Они уходят.

Томас должен их остановить, но его отделяет от них толпа из тысячи северян, толпа столь плотная, что рукой не шевельнуть. Сквозь нее ему никто не даст протиснуться.

Он поворачивается к Перерсу.

– Лук. Дай мне твой лук.

– Он мне дороже жизни, – качает головой Перерс.

– Дай сюда! Ну!

Все свелось к одному этому последнему мгновению. Если Томас сейчас не убьет Райвена, больше он его не увидит.

Он смотрит на Перерса. Тот неохотно отдает ему свой лук.

– Тетиву! Быстро! Тетиву!

Перерс сматывает тетиву с запястья.

– Ты только осторожно, ладно?

– Ради всего святого! Стрелы!

Но у Перерса всего одна стрела.

Великан уже на дальнем берегу. Протягивает руку Райвену.

Томас накладывает стрелу на тетиву. Лук держит низко. Смотрит на Райвена. Смотрит на великана. Натягивает тетиву, ощущая излишнюю тяжесть верхнего плеча лука. Отвратительный лук, думает он, грубый, изготовленный без любви. Впрочем, для Райвена, пожалуй, в самый раз. Томас поднимает лук, натягивает тетиву до самой