Зимние странники - Тоби Клементс

Ни один военачальник не станет бездеятельно наблюдать, как косят его солдат. У ног северян уже выросла стена из трупов, а раненые мешают драться уцелевшим. Северянам придется прорываться вперед или отступать, и для них будет лучше, если они двинутся вперед.

Лучники вокруг орут, требуя стрел. Берут стрелы северян, выдергивая их из земли, и посылают туда, откуда они прилетели. Поврежденные стрелы тренькают и вибрируют в воздухе. Сломанные оперения жужжат, как осы, но недолго: едва стрела улетает, ее уже не слышно.

На поле выбегают мальчишки с мокрыми холщовыми мешками, до отказа набитыми стрелами. Каждый несет по пять-шесть таких мешков. Лавируя между лучниками, они бросают стрелы к их ногам. Те тотчас же разрывают мешки и принимаются за работу.

– Заряжай! Натягивай! Бей!

Но лучники и так стреляют, не дожидаясь команды.

Однако северяне все еще держат фронт, продолжая выпускать стрелы, которые до йоркистов не долетают.

– Они не видят, куда бьют, – догадывается Томас. – Не видят, что их стрелы не долетают.

Каждый теперь стреляет в своем темпе, поднимая с земли выпущенные стрелы или беря новые у пробегающих мимо мальчишек. Томасу не хватает дыхания отдавать команды; силы остаются лишь на то, чтобы самому накладывать стрелы на тетиву и стрелять.

Перестрелка продолжается. Сколько еще они так протянут?

Потом вдруг мальчишки, повинуясь некоему шестому чувству, убегают. На поле боя взревели трубы, флаги поплыли вперед, цветовая гамма вражеского фронта изменилась. Строй сомкнулся. Исчезли рыжевато-коричневые кожаные куртки лучников, их место заняли закованные в броню латники в ярких табарах.

Они наступают отрядами, каждый под собственным флагом, но прежде им нужно как-то обойти трупы лучников, густо усеивающие обагренную кровью землю, будто опавшие осенние листья. Латники спускаются с холма, покидая свою выгодную позицию. Снег летит им в глаза. Томас кричит своим людям, чтобы выпустили все стрелы до последней.

– Назад! – орет он, подкрепляя команду жестами. Фронт противника в ста пейсах от них. – Назад! Они не наша забота.

Лучники поворачиваются и с криками бегут по полю к проходам между баталиями латников Эдуарда. Томас мчится вместе с остальными. Он в изнеможении, слаб как котенок, руки и спина словно в огне. Мгновение он не слышит ничего, кроме зычного боевого клича воинов Эдуарда, которые, бряцая оружием, надвигаются на северян. Трубы захлебываются ревом, гремят барабаны, все громогласно вопят, прославляя Уорика, Фоконберга и короля Эдуарда. И над всеми штандартами и боевыми знаменами высоко реет королевский флаг. Под ним возвышается рослая фигура Эдуарда, размахивающего полэксом так, словно в руке у него игрушка, обычная палка, и все воины вокруг него спешат навстречу врагу.

Вскоре Томас, пробившись сквозь ряды латников, выбегает туда, где собрались лучники. Они в эйфории, ликуют, радуясь тому, что остались живы. Хохочут, обнимаются, целуются, похлопывают друг друга, поздравляя себя с отлично выполненной работой. От каждого поднимается пар, словно он побывал в огне, но они не потеряли ни одного человека. Ни одного.

Дуэль лучников окончена, и ни у кого нет сомнений в том, какая из сторон одержала верх.

Но смех прекращается и разговоры умолкают, когда на склоне сходятся два войска. Они вступают в яростную схватку, оглашая поле брани лязгом и клацаньем оружия. Сталь звенит о сталь, раздаются глухие удары тысяч молотов, с размаху опускающихся на облаченных в доспехи латников.

Из деревни на трех повозках, запряженных шестью длиннорогими волами, привозят эль. Загораются костры. Эль, хлеб и суп, холодный и вязкий. Томас хлебает прямо из своего шлема, и ему кажется, что ничего вкуснее он в жизни не пробовал. Лучники опять смеются, эль течет по подбородкам, заливая одежду. У женщины, что привезла эль, кулачищи больше, чем у Томаса. В одном она сжимает крепкую дубинку – на тот случай, если придется наводить порядок. Откупоривая бочки, она одним глазом поглядывает на склон холма позади, следит за ходом сражения, понимая, что не доживет до утра, если йоркисты потерпят поражение.

Томас жадно пьет эль, вгрызается в черствый ржаной хлеб. Боже, какое блаженство! Рядом с ним возникает Джон Перерс. Вид у него лукавый, довольный.

– Видел твой флаг! – кричит он, чтобы Томас услышал его в шуме сражения, который непрерывной волной катится к ним.

Резко качнувшись, Томас проливает эль, откладывает хлеб и берет Перерса за локоть.

– Видел?

– Кажется. Не уверен. Из-за снега.

– Где?

– Там, на склоне.

Он показывает на восток, тычет туда своим луком, который, теперь замечает Томас, не так уж хорош, как ему вначале думалось: не сбалансирован по весу, верхнее плечо тяжелее – вероятно, был изготовлен наспех. Перерс показывает на дерево на их правом фланге, там, где равнина переходит в возвышенность.

– Уверен?

– Нет, я же сказал. Эй. Ты куда?

Томас уже срывается с места и мчится по склону к правому флангу воинства короля, несется по полю туда, где развевается сине-белый флаг Фоконберга. Однако вскоре путь ему преграждают новые латники, боевым строем продвигающиеся по склону, а из деревни им на подмогу все идут и идут отряды в сине-белых табарах. Резерв, выстроенный боевыми колоннами, ждет команды вступить в бой.

Уже есть раненые, их волокут с поля брани товарищи, на заплетающихся ногах тащат в деревню. На что они надеются? Или там есть лазарет? Томас не знает. Группа солдат несет своего раненого командира. Тот, сидя на носилках, сложенных из копий, стонет и закатывает глаза от боли, которую причиняет ему некая невидимая рана, и при этом непрерывно колотит по плечу одного из несущих его солдат, словно так ему легче. С поля боя выходят все новые и новые раненые – с окровавленными лицами, с вмятинами в латах. У одного рука будто прибита к груди; другой без шлема, с проломленной головой, с потемневшим от крови лицом, на котором пугающе белеют глаза. Еще один шатается, словно пьяный, с трудом удерживаясь на ногах, но в конце концов падает на землю ничком, и никто не бросается к нему на помощь.

Над головами свистят стрелы. Безобидно легкие в воздухе, они имеют невероятную убойную силу. Стрелы так и сыплют, так и сыплют, падают всюду, везде, каждое мгновение. И поражают солдат. Вот один внезапно зашатался, взревел от боли, еще один упал замертво. Некоторые затихают мгновенно, другие корчатся, вопят, призывая на помощь матерей, жен, всех святых. Уцелевшие переступают через них.

Томас мчится вперед. На склоне за латниками собираются лучники в куртках гербовых цветов Фоконберга. Они начинают в ответ неспешно, залпами посылать стрелы поверх голов своих товарищей по оружию, мèтя сквозь пелену косого мокрого снега