Распознавания - Уильям Гэддис

его в карманах, болтающихся у живота, где тот был привычным обитателем. Он откусил кончик сигары, затем начал ходить туда-сюда перед камином. — Выдающиеся ученые соглашаются, после исчерпывающей экспертизы, что химикат, который идет по пятнадцать центов за галлон, качественней в красивом флакончике с кучей научных слов на этикетке. И люди платят доллар за флакончик, потому что им так хочется. Эти твои картины, думаешь, получишь двести долларов хоть за одну? Нет. Но эти бедолаги по головам пойдут, чтобы урвать ее у меня за тысячи. Они не знают, не хотят знать. Они хотят, чтобы им говорили. Тот, чью фотографию печатаешь со стетоскопом в руках, — он такой же, как эти рукожопые авторитеты. Они хотят признания за находку какой-нибудь старой картины. Как и все те, кто с гордостью покупает химикат по доллару за флакон, те же чертовы люди гордятся, что могут нанять выдающегося авторитета и узнать, чем закупаться в живописи. Если картин на всех не хватает…

— Мы одобряем закон Грешема.

— Только не надо мне о законе, ты меня послушай. Кто выиграет, если ты будешь носиться и всем рассказывать, что сам нарисовал эти картины? Да они на тебя обозлятся как черти, большинство тех, кто их купил. Думаешь, они хотя бы признаются, что заплатили сорок-пятьдесят тысяч за подделку? Думаешь, тебя кто-то поблагодарит?

— Меняю сигару на ту бутылку бренди, ту бутылку коньяка за эту недокуренную гаванскую сигару, которая мне не нравится.

— Думаешь, тебе хотя бы поверят? Да тебя упекут в психушку, мальчик мой. Можешь хоть взять и нарисовать то же самое заново — и тебе не поверят. Подумают, ты свихнулся. Вот что им захочется думать. Мальчик мой, ты обдурил экспертов. Но обдуришь эксперта раз, он остается обдуренным навсегда. Минутку. Сядь. Я не закончил. Кто тебя на это надоумил?

— Карлик, женившийся на высокой женщине. Слышал такой анекдот?

— Это все Валентайн, да? Отвечай. Я тебя о нем предупреждал или нет? Черт возьми, я же предупреждал. Он тебе завидует, мальчик мой, разве не видишь?

— Ты и он очень близки, мистер Браун и Бэзил Валентайн.

— Я его знаю, сказал Ректалл Браун, глядя на сигару в руке. Ее лист начал разворачиваться, и он бросил ее такую в камин. — Я его уже давно знаю, и знаю одно, продолжил он, подняв взгляд, — тебе нельзя ему доверять. Никому нельзя ему доверять. Он в чем только не замешан. Браун шарил в переднем кармане. — Черт возьми, да во всем. Слишком умен себе же во вред. Нож у тебя? Не вставай, не вставай, просто передай, сюда.

— Гений?

— Так скажем, лучшее образование, что можно купить за деньги.

— Если мы жрецы, в заговоре против тебя, не удивляйся.

— Я… черт возьми, я же просил так не смеяться.

— Что есть смех?

— Я от этого нервничаю.

— Ты не думаешь обо мне, когда меня здесь нет. Ну и разве мне стоит удивляться этому?

— Теперь ты куда собрался?

— К своей жене. Чистая предприимчивость, ты еще увидишь. Интересно, когда я ступлю за порог, как нас вытерпит прошлое.

Ректалл Браун вышел из-за кресел, и их пути сошлись. Он поднял руку, она легла на место. — Я чувствую твои кости в плече. Ты хоть ешь?

— Твои слова придают мне сил, ведь мне и самому казалось, что я их чувствую. Но меня уже довольно давно никто не подтверждал. Так уж ли просто побороться с искусом, достать нож и покопаться в их поисках, и доказать, что они там?

— Иисусе, мальчик мой, тебе надо взять себя в руки.

— Значит, не такой уж большой выбор — взять то, что оставляют другие.

— Тебе уже полегчало, правда? Передохни. После этой картины Герберта — передохни. И просто забудь все это безумие, что ты наговорил. Черт, ты можешь написать эту картину и сам это знаешь. А то, что ты сказал о… так к черту, просто забудем, и все остальное, но не забывай, просто держись подальше от Валентайна.

— Ты так мне знаком, Браун.

— Как же иначе, Иисусе Христе, мальчик мой, да я тебя уже довольно давно знаю. Я хочу о тебе позаботиться. И держись от него подальше, слышишь?

Такой чертовски знакомый.

— В любой момент готов променять его на тебя. А теперь — береги себя. Тебе полегчает, когда ты вернешься к работе.

В дверях гостиной тяжелая рука еще какое-то время остается протянутой, а громоздкие бриллианты застыли у небритой щеки. Позади вылизывала брюхо собака. Рядом висел портрет с вымяподобными руками на первом плане. Вес руки и бриллианты, безмолочная mamma[131], преступная, даже в маятниковом покое, все это — и звуки собаки, лижущей, лижущей, в чумной жаре, такой же инертно гнетущей, как рука, поблекло в бесчувственной близости до удушения; и не похлопай по отпущенному плечу Ректалл Браун со словами, — Возьми себя в руки и закончи последнюю, мальчик мой, а потом передохни. Тебе нужен отдых… объединявшая их тень, после секундного осложнения, могла бы упроститься на треть.

— Привет, ребятня! Ваш друг Лихой Лепрозник Лазарь представляет новейшую детскую радиопередачу «Жития святых», спонсор — Некростайл. А перед тем, как послушать вашего друга Лазаря, позвольте задать вопрос. Вашей мамочке плохо спится? Если да — а какой ха ха мамочке спится хорошо, — спросите, знает ли она о Некростайле, таблетке снотворного в форме облатки. Помните, что Лихой Лазарь рассказывал вам на прошлой неделе, детишки? Про святую, которая не спала последние восемьдесят лет своей жизни. Точно-точно. Святая Агата. Но мама же не святая. Маме нужно высыпаться. Расскажите ей о Некростайле, если она еще не знает. И не забывайте, детишки, — Некростайл, таблетка снотворного в форме облатки. Без пережевывания, без послевкусия…

— Эллери, перебила Эстер.

— Одну секундочку. Эллери придвинулся с газетой, скатанной в руке, опустив голову, слушая радио. — Это новый клиент.

— ваш друг Лихой Лазарь будет с вами через минуту, но слушайте детишки. Сперва хочу спросить у вас по секрету, чтоб только между нами. У вас много братьев и сестер? Знаю-знаю, вы любите своего большого братика или малышку Джейни, а как же. Но и слишком много уже вредит вашим шансам. Давайте так говорить. Когда на десерт подают пирог, на сколько частей его надо делить? Вам хоть достается? Если вам уже хватает братьев и сестер — или нет, но вы их и не хотите, — расскажите мамочке о Рукаве{193}. Рукав — новое чудесное профилактическое средство. Рукав гарантированно не повредит внутренние ткани и не оказывает долговременного эффекта. Но вам все эти