Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

— Пятеро. Возможно, шестеро.

— Те, кому действительно нужно, будут утром?

— Да. Остальных отправили туда, где их дело можно решить без вас.

Король кивнул и ушёл вместе с секретарём.

Гаспар задержался ещё ненадолго. На одной из скамей лежала старая перчатка с потёртым краем. Служитель вспомнил, что там сидел пожилой землевладелец, которого утром отправили в суд, и предположил, что тот ещё не успел покинуть дворец.

Грело взял перчатку, спустился по лестнице и догнал старика возле внутренних ворот. Тот сначала не понял, зачем придворный шут машет ему рукой, потом увидел потерянную вещь и заметно обрадовался.

— Вторую такую я уже не найду.

— Тогда сегодня Бельрив всё-таки решил хотя бы одно ваше дело до конца.

Старик рассмеялся, натянул перчатку и пошёл к воротам. Гаспар пропустил двух служителей, которые несли наверх короб с бумагами, и вернулся к лестнице.

Глава 33. Удар

К середине дня в малом зале уже успели поспорить о двух лошадях, трёх мешках соли и праве одного монастыря брать плату за проезд по дороге, которую монахи, по словам ближайшей деревни, не чинили последние пятнадцать лет. Последнее дело Анри отложил до появления старых грамот и карты, соль отправил разбирать казначеям, а с лошадьми всё оказалось сложнее, потому что человек, пришедший требовать их возвращения, начал с двух, а закончил четырьмя.

Король ещё раз просмотрел верхнюю страницу и постучал пальцем по строке, где были записаны две клички. Невысокий дворянин перед столом принялся объяснять, что именно эти две лошади действительно принадлежали ему, третья была собственностью брата, а четвёртую королевские люди забрали у конюха, который как раз вёз её тому же брату. Поскольку все они принадлежали одному дому, различие проситель считал чистой формальностью.

— Значит, ваших всё-таки две, — заметил Грело от окна. — Остальные принадлежат брату и человеку, который на него работает. Если завтра у конюха заберут сапоги, их тоже прибавим к семейному имуществу?

Дворянин хотел объяснить, что с сапогами всё иначе, но Анри уже закрыл прошение ладонью.

— Две ваши лошади проверить и вернуть, если реквизиция была ошибочной. По остальным пусть обращаются владельцы. Мне хватает людей, которые приходят сюда говорить за тех, кто их об этом не просил.

Проситель ещё попытался сослаться на отсутствие брата, однако бумаги уже перешли к секретарю. Когда дверь за ним закрылась, Грело предположил, что к вечеру тот наверняка вспомнит о семейной корове. Анри ответил, что в таком случае отправит его к казначеям и посмотрит, сколько животных переживут эту тяжбу.

Работа продолжалась уже несколько часов. Порядок, который Леклер ввёл накануне, успел стать частью обычной дворцовой суеты: у входа сверяли имена, старший распорядитель держал основную книгу у себя, а внутреннему караулу при необходимости передавали короткие добавления. Служащие ещё иногда переспрашивали друг друга, однако вчерашней толкотни вокруг списка уже не было.

Матье несколько раз появлялся у стола, проверял очередную фамилию и снова уходил в первый коридор или комнату распорядителей. Он не стоял над писарями постоянно, но после второго такого появления те начинали внимательнее смотреть бумаги ещё до того, как глава тайной службы подходил к ним.

Морне почти всё утро провёл в соседнем кабинете. Однажды он вернулся с исправленным листом и сообщил Анри, что секретарь перепутал название округа с названием реки.

— Они хотя бы рядом? — спросил Грело.

Первый министр положил лист перед государем и ответил, что нет.

— Тогда это уже талант.

— У тебя удивительно низкие требования к таланту, — заметил Морне.

— Поэтому при дворе мне легче жить.

Анри подписал исправленный лист и велел пригласить следующего просителя.

После полудня людей стало меньше. Некоторые из тех, кто рассчитывал попасть к королю утром, всё ещё ждали в первом коридоре, однако новых посетителей почти не было. Несколько человек, приехавших поздно, оставили бумаги до следующего дня, ещё двоих сразу отправили в нужные канцелярии, поскольку их вопросы можно было решить без участия государя.

Первое имя под полуденной чертой появилось примерно через час. Поставщик из южного округа привёз распоряжение о зерне, которое требовалось подтвердить до вечерней отправки. Старший распорядитель посмотрел бумаги, получил ответ от казначейского служащего и разрешил провести человека дальше. Писарь сделал положенную запись и передал его имя внутреннему караулу.

Позже приняли ещё одного просителя с письмом от капитана городской стражи. Гаспар заметил только, как очередной листок ушёл к двери, после чего снова повернулся к человеку, стоявшему перед королём.

Старик из западного предместья добивался возвращения небольшой мастерской, которую городские власти три года назад заняли под склад. Он говорил спокойно и явно заранее готовился к разговору, но вся уверенность исчезла после первого же вопроса Анри о том, чем он может подтвердить право собственности. Старик признался, что бумаги сгорели семь лет назад вместе с частью дома.

Грело подошёл ближе и стал расспрашивать, заявлял ли хозяин права на здание в те четыре года, которые прошли между пожаром и появлением склада. Постепенно выяснилось, что двое соседей ещё живы, а третий человек, способный что-то подтвердить, когда-то служил при городской канцелярии. Анри велел поднять старые записи о налогах на мастерскую и до этого ничего не обещал.

Проситель ушёл скорее успокоенным, чем разочарованным. По крайней мере, впервые за долгое время ему объяснили, какие сведения действительно могут помочь. Анри дождался, пока секретарь уберёт бумаги, затем потёр шею и посмотрел на оставшуюся стопку.

— Сколько ещё?

Тот ответил, что из утреннего списка осталось трое и после полудня прибавилось несколько человек. Он уже потянулся к книге, чтобы назвать точное число, но король остановил его.

— Если меньше десяти, переживу.

Грело возвращался к окну.

— Осторожнее с такими обещаниями.

— Ты сегодня особенно полезен.

— Я стараюсь не делать это привычкой.

Король хотел ответить, но дверь уже открылась перед следующим посетителем.

Ещё около получаса ушло на повреждённый груз вина и просьбу освободить от воинской повинности младшего сына ремесленника, оставшегося единственным работником семейной мастерской. По второму делу Анри решения не дал и отправил проверить состав семьи.

Затем возникла совсем мелкая тяжба, из-за которой в зал привели двух мужчин одновременно. Один утверждал, что сосед передвинул ночью пограничный камень между садами; второй не отрицал, что камень двигали, но настаивал, что сделал это после того, как первый сам переставил его двумя годами раньше. Оба явились с родственниками, готовыми подтвердить совершенно противоположные версии.

Анри выслушал начало, посмотрел на секретаря и спросил, почему это вообще оказалось перед ним. Выяснилось, что прошение пришло вместе с другим делом и по ошибке попало