Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

Галич передал в удел второму сыну отец – Дмитрий Донской. До враждебной и желанной Москвы дорога была коротка, до Галича – длинна. Звенигород, близко расположенный к первопрестольной, с богатыми храмами и двором, стал светской столицей большого Юрьева удела, Галич был городом-крепостью на отшибе, на северо-востоке, и окружен он был крепкими стенами, к которым просто так и не подступишься. Тут большое войско собирай – орду, не меньше.

– Добро, – Юрий Дмитриевич весело вытряхнул последние капли вина на язык. – Акинф! – отдавая флягу ординарцу, громко позвал князь.

– Да, пресветлый князь? – откликнулся боярин и тут же нарочито заботливо спросил: – Ты здоров?

– Как никогда здоров, Акинф. Как никогда. Ты вот что, Акинф, поезжай один в Москву.

– Как же это так, пресветлый князь? – нахмурился боярин, сдерживая белого рысака. – Ждут тебя – и митрополит ждет, и великая княгиня Софья Витовтовна, и наследник – Василий Васильевич.

– Сам Василий Васильевич ждет меня? – дерзко и весело усмехнулся князь Звенигородский. – Да разве он о моем существовании знает?

– Зря ты так, пресветлый князь, о тебе все знают.

– Представляю, сколько ему напели обо мне при дворе великокняжеском. И великая княгиня, и Фотий, и Добрыня Никитич ваш, и бояре. Верно?

– Только правду говорили, великий князь.

– Что я в холопах у него должен ходить, так?

Вино и гнев сделали свое дело – развязали князю язык. Но более всего сделало свое дело решение, которое уже принял Юрий Звенигородский.

– Обижаешь ты нас, великий князь.

– Что он знает о власти, Василий ваш? – взъярился Юрий Дмитриевич. – О великом княжении? Он в деревянных солдат играет – в русских богатырей и поганых татар, которых мой отец на поле Куликовом рубал.

– И его дед, храни Господь душу Дмитрия Ивановича, – на свой страх и риск добавил Акинф Ослебятев. – Твой отец – он и дед Василия Васильевича. Разве забыл?

– Ну, мой отец меня-то знал, и верил мне, а про внука Василия и не слышал.

– Но ведь ждал он внуков – и от тебя, пресветлый князь, и от твоего старшего брата. Особенно от Василия Дмитриевича. Трое сыновей его умерло, четвертый будто самим Богом был дан, чтобы выполнить и волю деда, Дмитрия Ивановича, и отца, Василия Дмитриевича.

– Не было у Дмитрия Ивановича такой воли, не было! – взревел князь Звенигородский, под которым конь уже ходуном ходил. – Коли Василий представится прежде времени, Богу душу отдаст, меня Дмитрий Донской хотел видеть в наследниках! Меня, Акинф!

Боярин Акинф Ослебятев и двое его спутников не смели более возражать разгневанному князю Звенигородскому. Он хоть и не был по натуре бешеным, но мог стать таковым – так всё в нем перевернуло завещание старшего брата.

– И ведь младшенькие мои, Андрюшка, Петрушка да Костя-малолетка, все на поводу у Софьи и ее волчонка пошли! – более в выражениях он не стеснялся. – А ты, боярин Акинф, скажи спасибо, что твой предок Ослябя хорошо послужил моему отцу, голову за него сложил и назван был им героем. И Господу скажи спасибо, что милостив я! Прощай, Акинф! Да, и передай князю своему: по старине теперь все будет! По старине! – крикнул, повел уздой налево, подстегнул плетью коня и пустил его по заснеженной дороге в даль белую, снежную, искрящуюся на солнце. И весь отряд, бросив трех москвичей на дороге, разве что уколов гостей взглядами, полетел вослед князю.

– Господи милостивый, – глядя на уходивший по снегу отряд звенигородцев, прошептал Акинф Ослебятев и перекрестился. – Спаси нас грешных – худшее началось…

И сам не ведал боярин Акинф Ослебятев, как он оказался прав.

Прибыв в Галич, князь Юрий Дмитриевич бросил клич по всей отчине, всем своим вассалам – собирать войско, чтобы воевать Москву. В первопрестольной о том узнали и тоже стали собирать полки. Следуя грамоте, дядья Васильевы, князья Андрей, Петр и Константин, сразу встали на сторону малолетнего великого князя. И слово давали, и властолюбивого старшего брата знали хорошо. Понимали младшие сыновья Дмитрия Донского, в какой омут тащит их гордыня Юрия. Митрополит Фотий с этих дней взялся курсировать от Москвы до Галича и обратно, пытаясь вразумить Юрия Дмитриевича и, увещевая, вернуть его в семейное гнездо. В конце концов регенты Василия Второго, вступившего на престол под таким именем, и Юрий Звенигородский договорились о перемирии. Но, как оказалось, это перемирие необходимо было Юрию только для одного, чтобы в уделе своем собрать как можно больше сил, а самому поехать в Орду и доказать очередному хану, что именно он, Юрий Дмитриевич, нужен татарам на престоле Москвы. Когда переговорщик митрополит Фотий понял, что его водят за нос, то «в гневе и досаде» покинул вотчину Юрия.

И тут разразилась новая вспышка чумы – вернулась она, как наказание за грехи людские. На время чума распугала обе враждебные стороны, заставила князей бежать от повального мора куда глаза глядят, в самые отдаленные русские уголки и глухие монастыри.

Свидетель гибели людей оставил о той чуме следующую запись:

«Во всех городах русских и волостях и селах мало людей осталось, мёрли они прыщом». Чума вызывала на теле человека страшные язвы. Увидев, что на московском престоле разлад, Витовт напал на Псковскую землю. Все как будто начиналось заново: раздоры, кровопролития, беды. В феврале 1426 года от чумы умер в городе Дмитрове князь Петр Дмитриевич, младший брат Юрия и дядя Василия Второго. Временное перемирие закончилось быстро – дядя и племянник схватились из-за удела покойного. Только через два года пришло новое примирение – дядя признал верховенство племянника. Так решили в Орде. Но признал, конечно, опять же временно.

Глядя, что русские князья бросили свои северные земли на произвол судьбы, великий князь литовский Витовт напал теперь уже на Новгород. Сколько заботились о мире Дмитрий Донской, а потом его старший сын Василий? Как долго добывали его? Отец прокладывал эту дорогу мечом и союзом, сын – мудрыми политическими договорами. Отец разбил Орду, сын умирил ее. Отец отбил Литву, сын породнился с ней. Теперь оказалось, что и Орда может быть в стороне, и Литва может делать что захочет, а русские князья и дружины будут сами истязать друг друга. Чужие не нужны – все сами сделают. Но тут и казанские татары разохотились, глядя на враждующих русских. Изгоном налетели и взяли Кострому, разграбили земли Галича, Плёс и Лух. И с поживой убрались восвояси. Бросились за ними русские князья – Андрей и Константин Дмитриевичи, да не успели. Утекли татары. У Нижнего оставили погоню. А вот их воеводы,