Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

И тогда, впервые за долгие годы, Клариче поцеловала его в губы.

И что же теперь делать?

Она едва не потеряла мужа – и опасность пока не миновала. Несмотря на его холодное вежливое безразличие, на унижения, в глубине души Клариче знала, что любит Лоренцо.

Посмотрела на себя в зеркало. Уже давно перестала истязать себя: порезы на груди затянулись, оставив лишь несколько бледно-розовых шрамов. Теперь Клариче думала о том, как удержать Лоренцо рядом. Прежде ей это не удавалось, но разразившаяся трагедия давала шанс оторвать мужа от политики и перевести его внимание на семью. После гибели Джулиано ее поддержка могла стать незаменимой.

Бедный Джулиано! Он никому не причинял зла, был добр ко всем, особенно к ней. Держался в стороне от интриг и не ввязывался в борьбу за власть над городом.

Клариче не смогла сдержаться и заплакала.

Она оплакивала Джулиано и весь дом Медичи, к которому принадлежала и на который обрушилось несчастье, сокрушалась от мысли, что невинного человека убили, как собаку, вспоминала, каким он был добрым, думала, что даже ее муж, пусть он и не без греха, вовсе не заслуживает такой утраты.

Размышляя о случившемся, Клариче чувствовала, как внутри медленно закипает злость. Чтобы не дать этому чувству захлестнуть себя, она послала за одной из своих фрейлин – Виолой, которой доверяла безоговорочно. Пока ждала, ей в голову закралась мысль, сперва неясная, смутная, затем все более отчетливая. И в тот момент, когда в дверь ее покоев постучали, план оформился окончательно.

Когда фрейлина вошла, Клариче утвердилась в мысли, что поступает правильно: это единственный способ уберечь мужа от новых бед.

С тех пор как сердце Лоренцо пленила Лукреция Донати, страсть ввергала его в водоворот безумных событий, постоянно подвергая опасностям. Вспомнить хотя бы историю с Леонардо, обвиненным в содомии! Пусть художника в итоге оправдали, Клариче была уверена: нет дыма без огня. К тому же манера Леонардо переносить на бумагу образы людей казалась ей не столько гениальной, сколько экстравагантной.

Давеча, заметив художника на Понте Веккьо, она сочла его творческие поиски безобидными, даже наивными, но теперь они казались ей подозрительными.

Клариче слышала о мастерской в Ольтрарно. Точного адреса она не знала, но верные слуги без труда его раздобудут. А рядом с художником наверняка окажется и Лукреция Донати – в этом можно не сомневаться. Так почему бы не нанять какого-нибудь головореза, чтобы тот со своими подручными пригрозил им обоим расправой и вынудил покинуть город? Прибегать к насилию не придется – достаточно хорошенько припугнуть.

Надежный способ со временем вернуть мужа.

О большем она и не мечтала.

И вот, когда вошла Виола – с ее голубыми, как васильки, глазами и медово-русыми волосами, – Клариче поняла: именно эта красотка способна убедить любого наемника взяться за столь щекотливое дело.

Легендарные похождения девушки были хорошо известны всему окружению Клариче. Она и сама догадывалась: в свободные дни Виола охотно заглядывает в кое-какие сомнительные заведения. Клариче это нисколько не смущало – ведь в палаццо девушка вела себя безупречно и среди прочих фрейлин выделялась расторопностью и умом.

Следовательно, более подходящей кандидатуры на эту роль не сыскать. Чтобы гарантировать успех предприятия, Клариче приготовила кошель, туго набитый флоринами.

Виола подняла глаза, полные лукавства:

– Вы хотели меня видеть, мадонна?

– Да, моя дорогая. Позволь рассказать тебе о занятном плане, что созрел у меня в голове. Затея обеспечит тебя деньгами, а мне принесет удовлетворение и долгожданный покой. – Клариче жестом пригласила фрейлину присесть. – Устраивайся поудобнее, – добавила она спокойно, – я посвящу тебя в детали.

50. Лоренцо говорит

Лоренцо совершенно лишился сил. Его терзала не только боль от ран.

Гораздо сильнее угнетало другое тягостное, изматывающее чувство: слишком долго приходилось играть навязанную роль, чуждую его натуре, пусть и отчасти.

Перед ним стояли соратники – в каком-то смысле и они явились причиной произошедших перемен, того зла, которое когда-то он принял как неизбежность.

Теперь эта ноша давила с удвоенной силой.

Вокруг него, сидящего в мягком кресле в собственном кабинете, собрались Джентиле де Бекки, Браччо Мартелли, Антонио Пуччи, Аньоло Полициано и другие синьоры. Они так усердно и долго стенали, кляня судьбу за несправедливость, постигшую Джулиано, что в их скорбных речах Лоренцо начал улавливать скрытое лицемерие. Во всяком случае, у некоторых.

С каждой минутой нарастало напряжение. Для непосвященных в политические распри оно, вероятно, осталось бы незамеченным, но Лоренцо, который слишком хорошо знал это состояние – тревожное ожидание, предвещающее что-то недоброе и зловещее, – уловил его. И резонно предполагал, что, прикрываясь возмездием, многие станут оправдывать готовящуюся резню.

Заговор, устроенный Пацци, привел к гибели Джулиано. Теперь сторонники Медичи требовали кровавой мести и грозились превратить Флоренцию в бойню.

Наверняка им это удастся.

Только его согласия они не получат. Ни в коем случае. За прошедшие годы пролилось и так слишком много крови. И часть ответственности лежала и на нем, что Лоренцо прекрасно понимал.

Выносить весь этот ужас и страдания больше не было сил.

Долгие десять лет он нес непосильное бремя правителя. Роль, которую ему пришлось исполнять, иногда приносила выгоду, но прежде всего являлась единственным верным способом выжить во власти.

Только повторения ошибок допустить нельзя. Гибель Джулиано все изменила.

Лоренцо всегда стремился к мирным решениям и во имя того самого мира оправдывал чудовищные поступки других. На этот раз ответом будет – нет.

– Знаю, о чем вы думаете, – начал он. – Пацци должны быть жестоко наказаны. Уничтожены, как сорняк.

– А как иначе, Лоренцо? – ответил Джентиле де Бекки. – Оставить преступление безнаказанным – значит подвергнуться еще большей опасности. И справедливость должна восторжествовать.

– Понимаю, но я не допущу очередной резни. Достаточно изгнания – пусть покинут Флоренцию. Хватит кровавых побоищ.

– Думаю, Лоренцо прав, – поддержал Браччо.

Наступила пауза: все посмотрели на Браччо Мартелли – ведь его жена из рода Пацци. Но родственные связи – не повод отступать.

Первым молчание нарушил Бекки.

– Не соглашусь, – твердо произнес он. – Теперь не время проявлять слабость.

– Совершенно верно! – подхватил Антонио Пуччи. – Именно сейчас мы должны показать, что такое настоящий террор. Чезаре Петруччи ждет сигнала.

– Да, я многим обязан Чезаре. – Лоренцо поднял голову: лицо осунулось, темные круги под глазами, во взгляде – усталость и неизбывная боль. Медленно поднес к губам чашу с бульоном: после всего случившегося нужно было восстанавливать силы. – Именно он дал отпор Бернардо Нарди, помог вернуть Прато – за это я бесконечно ему признателен. И все же… несмотря на разыгравшуюся