Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

— Э-эх! Сейчас бы косу-литовку да от души помахаться бы, — мечтательно произнёс он. — Прямо руки занудились, до того захотелось косить. — Он живо перевернулся на живот, опираясь на локти, спросил, блестя глазами: — Знаешь, как одуряюще пахнет свежескошенное разнотравье? Дух над лугом такой стоит… вкусный и плотный. Кажется, что можно его откусывать кусками и жевать… жевать.

— Я и не знал, что ты умеешь косить, — не сразу отозвался несколько удивлённый его словами Семакин. Он сидел, облокотившись на согнутые колени, положив подбородок на скрещённые руки. — Вроде бы ты городской житель. Или нет?

— Дед научил, — коротко ответил Ерёменко и снова перевернулся на спину, разбросав крестом руки. — Знаешь, что я первым делом сделаю, когда война закончится? — спросил он, чуть помолчав.

— Косить выйдешь.

— Не угадал, — засмеялся Ерёменко. — Отсыпаться буду неделю. А уж потом косить пойду… Я ведь человек…

Но развить далее свою мысль он так и не успел: Семакин заметил вдалеке клубившееся облако серой пыли, которое стремительно приближалось.

— Наши едут, — сказал он и поднялся.

— Наконец-то! — обрадованно воскликнул Ерёменко и с завидной даже для Семакина легкостью вскочил на ноги, словно и не он только что беспечно валялся на траве, разморённый луговыми запахами. Было заметно, что ему также не терпелось сообщить Зимарину о находке товарища и поделиться своими соображениями на этот счёт.

Они скорым шагом направились к проезжей части, выжидательно поглядывая в сторону приближавшего в пыльном облаке «доджа». Не доезжая до них с полсотни шагов, Палыч свернул на луг и остановился напротив, а серое облако, клубясь, покатилось далее по дороге, медленно оседая и рассеиваясь в раннем, ещё не успевшем нагреться воздухе.

— Ну чего там у вас? — спросил Зимарин, грузно выбираясь из машины. И только когда отряхивал гимнастёрку от осевших на ней частиц пыли, он обратил внимание на их взволнованные и радостные лица. — Вижу, вижу. Ну, докладывайте, чем собираетесь порадовать старика.

Семакин молча достал из планшета прозрачный целлофановый пакетик и, значительно поглядывая на капитана, протянул:

— Что это?

— Вещественное доказательство того, что второй агент имеет во рту металлическую коронку, — звенящим голосом доложил Ерёменко, и смуглое от загара его осунувшееся лицо распахала довольная улыбка. — Семакин постарался.

Зимарин с профессиональным интересом рассмотрел берёзовый лист со всех сторон, снова вложил его в пакетик и вернул лейтенанту.

— Это второй случай за всю мою розыскную деятельность, когда сотрудник смог разглядеть в какой-то обычной вещи… столь важную улику. Обнаружить там, где никому бы и в голову не могло прийти, — с приятным удивлением признался он. — Первый такой случай у меня был до войны, когда я служил в уголовном розыске. Тогда на глаза нашему сотруднику в парке неподалёку от места преступления попался скомканный лист лопуха. Казалось бы, лист и лист, а на поверку оказалось, что этим листом преступник до момента как совершить преступление вытирал свои грязные ботинки. И этот сотрудник по лопуху умудрился определить, что у того на правой руке отсутствует безымянный палец. Это и выдало с головой серийного убийцу… собственно, и стало главной уликой. Вначале мы, конечно, в столь абсурдную версию не поверили, но на всякий случай как рабочую приняли. И каково же было наше удивление, когда так оно на самом деле и вышло.

Поэтому в наших розыскных делах очень важен даже самый мелкий предмет, на первый взгляд, казалось бы, никаким боком не относящийся к делу. Не бывает незначительных вещей. Преступник всегда оставляет следы. Только их надо суметь обнаружить. Семакин с этим справился. Теперь мы многое узнали о тех двоих агентах абвера. Осталось найти их…

— Найдём, — самоуверенно заявил Ерёменко, посуровев лицом. — Ответят эти предатели перед советскими людьми. По-другому быть не может. А у вас, товарищ капитан, как обстоят дела? Что выяснили по машинам?

— Через КПП проехала всего лишь одна машина… крытый брезентом трёхтонный ЗиС. Водитель и с ним представитель армейских хозяйственных служб везли со станции продукты в город на армейский продовольственный склад. Номер У7-82-24.

Зимарин с чувством мотнул головой, как видно, всё ещё находясь под впечатлением от чудом обнаруженной Семакиным находки. Правый уголок его жёстко сжатых губ чуточку приподнялся в довольной ухмылке, возле рта полукругом собрались две глубокие складки.

— Товарищ капитан, может, перекусим? — подал из кабины «доджа» озабоченный голос Палыч, улучив, как ему показалось, подходящий момент. — Который день впроголодь живём. Так недолго и ноги на сторону откинуть.

— Рано расхолаживаться, — довольно категорично, но с доброжелательными нотками ответил Зимарин. — Срочно требуется разыскать тот самый ЗиС, вдруг что-то прояснится… А поесть мы можем и в городе на продпункте… Имеется у них там комната-столовая…

Недовольно сопя, Палыч завёл мотор.

— Ну, тогда поехали, — буркнул он. — Время поджимает.

Ерёменко и Семакин без промедления забрались в кузов, устроившись на откидных сиденьях. Старшина выехал на просёлочную дорогу и дал газу. Праховатая, невесомая пыль, поднятая ребристыми колёсами внедорожника, снова закружилась в воздухе, взвихриваясь, потянулась за автомобилем длинным змеиным хвостом.

Ехали долго, подпрыгивая на неровной грунтовке, аккуратно объезжая особенно глубокие промоины, оставшиеся после ливневых дождей, и крупные оковалки жирного чернозёма, вывороченного гусеницами танков.

— Кажется, впереди машина стоит, — громко сказал Ерёменко. Глаза у него слезились от встречного ветра, поэтому приходилось сильно щуриться, глядеть на дорогу сквозь частую завесу опалённых солнцем ресниц. Он подушечками пальцев вытер воспалённые с красными прожилками глаза, поднялся и, держась одной рукой за борт, другую приложил козырьком к глазам; сосредоточенно всмотрелся в видневшуюся далеко впереди, должно быть, на расстоянии трёх-четырёх километров, нечёткую чёрную точку. — Ну, точно машина! Брезентом крытая… Да это та, которую мы разыскиваем… — по мере приближения всё более упавшим голосом уточнял остроглазый контрразведчик. — И номера наши: У7-82-24.

— Палыч, прибавь, — заволновался Зимарин.

Обеспокоенный надвигавшимися событиями, Семакин резко поднялся, напряжённо всматриваясь в грузовик. Брошенный в безлюдном месте ЗиС представлял крайнюю опасность. Те, кто расправился с водителем и интендантом, могли сидеть в засаде, поджидая «додж», чтобы расправиться и с офицерами контрразведки.

— Неужели мы опоздали? — озвучил общую мысль Зимарин и на всякий случай вынул пистолет из кобуры.

Не доезжая до сиротливо стоявшего посреди дороги ЗиСа, старшина предупредительно остановился. Ерёменко спрыгнул с кузова