Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

блестевшие на солнце тёмно-рубиновыми боками крупные, как лесные орехи, ягоды земляники, вызвали у Зимарина необъяснимое раздражение. «Вместо того чтобы у машины находиться, он по лесу бродит. Тоже мне нашёлся… любитель земляники», — со злостью подумал он и стал на обочине, поджидая капитана.

Занятый ягодами, тот не сразу обратил внимание на контрразведчиков, лишь когда услышал негромкие их голоса. С удивлением отметив, что два молодых офицера что-то внимательно разглядывают на дороге, а старший выжидательно поглядывает в его сторону, интендант немедленно высыпал в траву из горсти несколько недоеденных им земляничек, торопливо отряхнул ладони и, на ходу вытирая их о носовой платок, заспешил к машине, подслеповато щурясь.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — кинул он руку к виску, где на пуговке крепился к зелёному выцветшему околышу потрескавшийся ремешок. — Чем обязан?

— Попрошу предъявить документы? — потребовал довольно сурово Зимарин, с некоторым любопытством разглядывая его добродушное лицо, по которому живыми тенями пробегали одновременно тревога и озадаченность. Через минуту вернув офицерское удостоверение, Зимарин распорядился: — Капитан, посмотрите, груз весь на месте?

— А куда ему деться? — не понял сопровождавший машину интендант и с неохотой, по-стариковски кряхтя, полез в кузов. Там он завернул край зелёного брезента, под которым находились картонные коробки, и тотчас его добродушное розовощёкое лицо стало на глазах покрываться смертельной бледностью. Вначале побелели щёки, словно их охватила морозная изморозь, потом стали белыми пухлые скулы, выпуклый лоб, и вскоре всё его лицо стало похоже на неживой гипсовый слепок. Вытерев тылом ладони испарину на лбу, упавшим голосом он сказал: — Две коробки свиной тушёнки пропали…

Пухлые губы у него прыгали, не находя себе места. Интендант, как никто другой понимал, что за халатное отношение к своим обязанностям придётся держать ответ в полной мере по законам военного времени. Может даже случиться так, что в краже обвинят его и водителя. Далась ему эта чёртова земляника! Будь она проклята! И сотрудники СМЕРШ не ко времени появились. Надо же ему было в это время так некстати отлучиться.

— Украли… украли… — несвязно бормотал он, слезая с кузова. Движения его были неловкие и заторможенные, словно у ленивца. Он обессиленно опустился на землю, сел, привалившись спиной к колесу, разбросал ноги. Сняв старенькие очки, принялся их бесцельно вытирать широким подолом гимнастёрки, близоруко глядя перед собой.

Но Зимарину не было никакого дела до его мыслей и страданий, на это имелись другие надзорные органы, а его непосредственная деятельность — это розыск и задержание агентов абвера.

— Капитан, не распускайте нюни, — повысил голос Зимарин, как будто даже довольный, что так произошло. Чем вызвал необоснованные подозрения у слабохарактерного интенданта: не они ли случаем украли тушёнку, чтобы хорошенько проучить его?

Вялыми движениями рук интендантский капитан надел очки, проводил его долгим взглядом. Он видел, как тот подошёл к своим товарищам, но из-за расстояния не слышал, о чём между собой вполголоса разговаривали офицеры СМЕРШ.

— Товарищ капитан, — тем временем говорил возбуждённо Ерёменко, — обнаружились следы. В этом месте они спрыгнули с кузова, как только мотор забарахлил. Точнее, спрыгнул один, а потом несколько метров бежал за машиной, как видно, принимая коробки с тушёнкой от своего подельника. Здорово следы здесь отпечатались. А тут они по росе, оскальзываясь на влажной траве, спустились вниз и скрылись в лесу. Вон в том месте. — Он указал рукой на ольховые кусты. Они длинной чередой тянулись вдоль лесной кромки, разделённые в одном месте развесистой вербой.

Углубившись возле вербы в чащу шагов на пятьдесят, контрразведчики неожиданно увидели в самой гуще разросшегося шиповника что-то светлое, похожее на бумагу. Это оказались порожние, скомканные впопыхах картонные коробки из-под американской свиной тушёнки.

— Вот что, значит, жадность с людьми делает! — воскликнул Семакин, имея в виду немецких диверсантов, потерявших из-за своей алчной натуры всякую предусмотрительность и осторожность, которую им долгое время вбивали в разведшколе абвера.

— В вещмешок переложили, — раздумчиво проговорил Зимарин, нервно покусывая губы. — А это что значит? А это значит то, что вещмешок у них остался порожним… Не успели они забрать с собой передатчик. Где-то в лесном массиве в районе Можаровки в тайнике он до сих пор находится. Ну что ж… не плохо, не плохо… — Глядя перед собой внимательными глазами, не поворачивая головы, Зимарин распорядился: — Семакин, передай Палычу, чтобы он ехал в город, дожидался нас в комендатуре… Да, чтоб не забыл сообщить в автобат о поломанной трёхтонке с продуктами. И быстро к нам. Пойдём по следам агентов, посмотрим, куда они нас выведут.

Семакин убежал, а капитан с Ерёменко, не медля ни секунды, двинулись вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам. Вокруг всюду, куда падал их взгляд, курчавилась буйная сочная листва, качались на тёплом ветру тонкие ветки, робко шевелились бронзовые листья клёнов, густо пёрла из чернозёма высокая зелёная трава, смешанная с разноцветными лесными цветами, безжалостно помятыми сапогами. Было заметно, что агенты передвигались по лесу без особой осторожности, уверенные в том, что здесь они в полной безопасности: мало ли солдатских следов в лесу возле проезжей дороги, по которой нескончаемым потоком день и ночь идут войска. Но по крупным шагам их было ясно, что они всё же торопились и передвигались довольно быстро, неосознанно, по профессиональной привычке выбирая такой маршрут, чтобы меньше оставлять за собой следов.

— В город ушли, — уверенно заявил Ерёменко. — Сняли у какой-нибудь хозяйки спальное место, и все дела. Нельзя исключать, что и свой человек в Обояни проживает.

— Без разрешения комендатуры вряд ли их кто пустит, — глухо ответил Зимарин, с шумом продираясь сквозь заросли папоротника, доходившего ему до груди. — Командировочное предписание требуется.

— А то не знаешь. У них этих чистых бланков со штампами и печатями воинских частей с собой на все случаи жизни. А сейчас столько частей дислоцируется в городе, что, если проверять всех расквартированных командировочных за эти дни, сто лет на это бесперспективное занятие уйдёт.

— Работа у нас такая, — устало обронил Зимарин, неловко выбираясь из лощинки наверх, поминутно оскальзываясь на глинистом склоне. — Тут хоть есть какая-то зацепка. Пускай и призрачная…

— Вот именно… призрачная, — буркнул с досадой Ерёменко. — А у нас каждая минута на счету…

Он хотел ещё что-то сказать, но позади послышался шум, и из кустов жимолости выскочил запыханный Семакин с автоматом ППШ за спиной, с широкой улыбкой на лице.