Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

смерть, стены, взяли на прицел. Глядя на направленные ему в грудь черные жерла взведенных карабинов, Александр испытал чувство, близкое к холодному отчаянию. Голову заполнил хаотичный рой мыслей, по кругу гоняющихся друг за другом, словно осенние листья в водовороте: «Как так? Этого не должно было случиться! Не поверили? Даже не пытались! Расстрел или проверка? Проверка или расстрел? Не могут немцы сразу к стенке! А почему не могут? У них, после того как наши наваляли им под Москвой, такое творится! Нет у них ни времени, ни желания разбираться. Пуля в лоб — и нет проблем. Значит, расстрел… или все же проверка?»

Вдруг возникла мысль о жене. Странным образом натянутые как тетива нервы вдруг успокоились. Несмотря на жуткий холод, по телу пробежала теплая, покусывающая кожу волна блаженства от головы до самых кончиков пальцев.

— Танюша, дождись меня! Я справлюсь. Я тебе обещал!

Глава десятая

Летний полдень в Москве. Ослепительно белое, словно воздушный взрыв, солнце палило землю нестерпимым зноем. Иссушающая, тропическая жара держалась в городе уже вторую неделю, наполняя пространство благоуханием пряной кавказской кухни. Словно это и не Москва вовсе, а Гагры или Пицунда. Казалось, что где-то совсем рядом жарили шашлыки, ели хинкали, долму и садж, запивая это великолепие легким «Цинандали» с ароматом зеленого яблока и айвы. Но нет, это была просто необычайная жара, которая случалась в городе раз в три-четыре года.

Москвичи не прятались от нее по домам, наоборот, старались насладиться каждым мгновением жаркого лета, предвосхищая наступление холодной зимы, которая легко могла затянуться на целых полгода! Все пляжи, бульвары и парки отдыха были заполнены людьми. В выходные дни там яблоку некуда было упасть. Впрочем, одними пляжами и парками с аттракционами дело не ограничивалось. На улице Горького работал «Коктейль-холл», где подавали сливки с ликером «Мараскин», коктейли «Кларет-коблер» и «Черри-бренди-флипп», а также кизиловый пунш.

У центрального входа в Парк культуры имени Горького висел большой плакат, призывавший горожан оставить душную столицу и провести отпуск в путешествиях по Крыму, Кавказу или Волге всего за 200 рублей. Сумма, вполне доступная для обыкновенного советского человека, имевшего стабильную работу.

Демьянов купил в кассе билет за 30 копеек и прошел в парк. На часах было без десяти минут двенадцать. Народу к тому времени собралось здесь изрядно. Толпы мужчин, женщин и детей хаотично перемещались по огромной территории. Люди спешили на аттракционы, в парке их было девятнадцать, и главным считалась парашютная вышка. Один прыжок с тридцатипятиметровой высоты стоил целый рубль! Были и другие, подешевле, но с весьма привлекательными названиями: «Качающаяся башня», «Мертвая петля», «Параболоид чудес». На каждый из них стояли длинные очереди. Для не столь озабоченных получением острых ощущений посетителей работали парикмахерские, косметические салоны, ремонт одежды, почта, телефон и даже физиотерапевтические кабинеты. И уж конечно, помнили организаторы и руководители парка развлечений о простых гастрономических потребностях москвичей и гостей столицы. В парке работало шесть ресторанов, пять кафе-мороженых и двенадцать буфетов. Кроме них на территории работала масса обычных павильонов, в которых продавали шашлыки, лимонады и разнообразные сладости.

Встреча была назначена в Детском городке. Чтобы попасть туда, надо было пройти Ленинскую площадь, спуститься по лестнице и оказаться на Аллее пионеров, по обеим сторонам которой были разбиты красивые цветники и газоны. На первых двух газонах стояли гипсовые фигуры пионера с винтовкой и пионера с луком, а прямо перед главным входом находился фонтан с бронзовой скульптурой, изображавшей еще трех юных ленинцев — в общем, пионерское звено в полном составе.

Демьянов шел на свидание со своей будущей женой. Но не успел он пройти пионера с ружьем, как кто-то цепко и бесцеремонно схватил его за штанину брюк.

— Эй, красавчик, купи у бабушки цветок для своей любимой!

Старуха-цветочница, искательно улыбаясь полным рядом металлических вставных зубов, протягивала ему букетик повядших на солнце хризантем.

— Купи, касатик!

Увесистый, похожий на вареную мюнхенскую колбасу нос цветочницы дернулся, словно хобот слона, и с него в корзину с цветами скатилось несколько капель пота. Демьянов с усилием отдернул ногу и процедил с раздражением:

— Нет у меня любимой. Отпусти, старая.

Что его так разозлило, он и сам не мог понять. Просто вдруг нахлынуло недовольство, более похожее на вырвавшийся наружу протест. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Демьянов прибавил шаг и, подойдя к фонтану, замер как вкопанный.

На скамейке сидела Она! Татьяна Березанцева. Холодная и надменная красавица, безжалостно укравшая его сердце на приеме в германском посольстве. Девушка сидела на лавочке и читала книгу, время от времени поглядывая на большие круглые часы, висевшие на столбе напротив фонтана. Демьянов сделал шаг назад и, вдруг развернувшись, опрометью бросился бежать в обратную сторону.

— Ладно, бабуля, — отдуваясь, произнес он. — Дай мне вон ту хризантему.

Старая продавщица, улыбаясь, протянула Демьянову большую, белую с красными прожилками хризантему.

— Неужто уже нашел суженую? Шустрый ты, однако!

Демьянов не ответил. Он уже бежал обратно к фонтану, сопровождаемый мелкой и брехливой дворнягой с облезлым хвостом. Татьяна, не обращая внимания на окружающих, была поглощена чтением толстой книги в темно-зеленой обложке с выцветшим золотым тиснением. «Поэзия немецких романтиков». Демьянов многозначительно улыбнулся и положил хризантему на колени девушки.

— Они мои дни омрачали

Обидой и бедой —

Одни своей любовью,

Другие своей враждой.

Мне в хлеб и вино подсыпали

Отраву за каждой едой —

Одни своей любовью,

Другие своей враждой.

Но та, кто всех больше терзала

Меня до последнего дня,

Враждою ко мне не пылала,

Любить — не любила меня.

При первых его словах Березанцева подняла глаза и не отводила удивленного взгляда от молодого человека, самозабвенно читавшего ей стихи Генриха Гейне.

— Опять вы? — произнесла она, когда он закончил.

— Я. Меня, кстати, Александр зовут. А вас — Татьяна!

Березанцева захлопнула книгу и посмотрела на собеседника строгим взглядом. Впрочем, строгости в нем было примерно столько же, сколько и откровенного интереса.

— Надо признать, вы необычайно настырны и столь же бесцеремонны, Александр!

Демьянов, почувствовав благожелательность в голосе Татьяны, облегченно выдохнул и, осторожно подняв с колен девушки цветок, галантно протянул ей. Березанцева, впервые улыбнувшись в ответ, взяла хризантему и поднесла к лицу. Александр решился продолжить штурм, казалось, еще недавно неприступной для него твердыни.

— А если я скажу, что все это время искал вас?

— Я отвечу, что вы не слишком преуспели в поисках.

— Однако мне удалось!

— Вы ставите себе в заслугу обычную случайность?

— Вы