Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– Господа, помолчите! – остановил их Сергей. – Что вам угодно, господин Благодаров?

– Я пришел к вам, как порядочный человек, объясниться.

– Объяснения наши кончены давно, а новых я слушать не желаю.

– Это ваше дело, но я хочу сделать все, чтобы потом эти господа, – Благодаров при этом махнул неопределенно по воздуху, – чтоб эти господа не сказали, что я действовал не как джентльмен.

– Какое вам дело до этих господ, когда вы имеете его со мной? – вспыхнул Сергей. – Если вы хотите застраховать себя от последствий дуэли, труд совершенно напрасный: вы давно уже застрахованы запиской, которая лежит в моем кармане и содержание которой известно моему секунданту Набегову. Хотите знать ее содержание?

– Я знаю его. У меня в кармане лежит точно такая же записка.

– Я об этом не справлялся, – поклонился холодно Сергей Благодарову.

– Я тоже. Дело не в записках, господин Аршинов.

– В чем же-с, господин Благодаров?

– В том-с, что если вы пожелаете выслушать меня и понять меня, может быть, дело и обойдется без не нужных никому самопожертвований… Ни вы, ни я не можем заранее предсказать исхода дуэли.

– Предсказания меня мало интересуют, господин Благодаров.

– Но отправиться на тот свет ни вам, ни мне, конечно, нежелательно.

– Во всяком случае, – заметил Набегов, – не сомневайтесь только в том, что, если вы убьете Аршинова, вы отправитесь на тот свет вслед за ним.

– Что это? Угроза, господин Набегов? Надеюсь, я не на большой дороге, а в обществе порядочных людей.

– Угрожать вам? – презрительно ответил тот. – Вы слишком хорошего о себе мнения, господин Благодаров.

– И весьма притом ошибочного! – подтвердил Перелетов, прыгая своими глазками с Благодарова на Сергея и обратно.

– Господа, позвольте, – снова их остановил Сергей, – господин Благодаров, потрудитесь в кратких словах объяснить нам все, что вы желаете сказать.

– Я хочу сказать одно, господин Аршинов; не лучше ли нам вместо того, чтобы подвергать себя глупой случайности, покончить дело дружелюбным образом. Вы находите, что я оскорбил вас, хорошо, я сознаюсь, что поступил необдуманно, опрометчиво, глупо, назовите как хотите мой поступок, но поступил так, как говорят судейские, «без заранее обдуманного намерения». Я сознаю это при свидетелях, господа, вы слышите!

– Отлично слышим! Это очень благородно с вашей стороны! – поторопились ответить его секунданты. – Великий поэт Гете сказал…

– «О, люди, люди! – подхватил Набегов, насмешливо смотря на секундантов Благодарова, – Ничтожество вам имя!» И то, кажется, сказал это Шиллер, а не Гете.

– Сергей Иванович! Надеюсь, вы слышали, что я сказал, и публично прошу вашего извинения.

– Я слышал все, господин Благодаров, но верить вам не могу.

– Вы мне не верите?

– Не верю. Вы лжете, говоря, что оскорбили меня без заранее обдуманного намерения… Вы лжете, господин Благодаров, и вы сами знаете, что лжете…

– Я лгу? – бледнея, проговорил Благодаров.

– И самым нахальным образом, – вмешался Набегов, выступая вперед. – Оскорбление, которое вы бросили господину Аршинову в лицо, куплено у вас таким же, если только не хуже, негодяем, как вы…

– Господин Набегов! – бросился тот с бешенством к литератору. – Вы мне заплатите за этого «негодяя» у барьера…

– Тут же, тут же-с, милостивый государь, если только он не раскроит вашу прилизанную башку.

– Хорошо-с. Я с вами сочтусь. Господин Аршинов, потрудитесь мне ответить, кому вы верите: ему или мне?

– И вы еще сомневаетесь? – с изумлением ответил Сергей. – Удивительное нахальство!

– Нахальство fin de siecl’n[23]! – подтвердил Набегов, раскланиваясь с Благодаровым.

– Да, если так, – проговорил, едва сдерживая себя, Благодаров, – мне ничего не остается, как только покориться вашему желанию, господин Аршинов.

– И давно пора, – заметил Перелетов, – солнце уже поднимается над лесом и будет мешать прицелу.

Благодаров поклонился молча, а Сергей в сопровождении своих секундантов направился к дереву, у которого стоял раньше.

– Формальности все кончены? – спросшл Сергей у Бархатова.

– Все, mon ami… Надеюсь, ты не трусишь, а?

Бархатова передергивало. Несмотря на свою кажущуюся храбрость, он ежеминутно менялся в лице и крутил свои усики совсем в противоположную сторону.

– Нисколько.

– Молодец! – хлопнул он Сергея по плечу. – А я, признаться тебе откровенно, перед первою дуэлью ужасно растерялся… то есть, если хочешь, не растерялся, а… раскис… а ты молодцом! Не правда ли, Перелетов? Он хладнокровен, как рыба.

– А ты трещишь, как перепел на заре… Иди к Благодарову с пистолетами, пусть выбирает на доброе здоровье…

– Сейчас, – засуетился тот, вытаскивая неловко папиросу из кармана. – Дуэль – пустяки, конечно, в большинстве случаев вежливый обмен выстрелами, но все-таки… черт возьми!..

– Иди, тебе говорят, – отмахнулся от него Перелетов и зашагал к палочкам, которые он воткнул на лугу как значки барьера.

Сергей взял под руку Набегова и отошел с ним в сторону за деревья.

– У меня к вам просьба, Набегов, – потупился он, останавливаясь.

– Можете заранее быть уверены, что она будет исполнена.

– Благодарю вас, – пожал ему руку Сергей. – Просьба несколько странная, но…

– И странная просьба будет мною исполнена, за это ручаюсь, – с добродушной усмешкой отозвался Набегов.

– Я уверен в этом, потому-то я и обращаюсь с ней именно к вам, а не к кому другому. Если я буду убит…

– Опять эти смертельные «если», – поморщился Набегов.

– Как же иначе? Мы приехали сюда не в бирюльки играть.

– В пистолетики, Сергей Иванович, в пистолетики, это верно-с. Хотя и грустно сие, но не подлежит, к сожалению, ни малейшему сомнению…

– А игра в такие невинные игрушки кончается обыкновенно всегда смертью одного из играющих.

– Иногда, а не всегда, – поправил Сергея Набегов.

– Не буду спорить. Представьте себе, что это «иногда» случится именно теперь и именно со мной. У меня есть какое-то предчувствие, что я буду убит.

– В действительности случается как раз наоборот.

– Может быть. Если я останусь жив, я скажу вам, что вы были правы. Но если я буду убит, не откажите мне в просьбе… передать письмо одной особе. – Сергей торопливо достал письмо из кармана и сунул его в руки Набегова. – Положите его в карман