Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Мария бросила за границу последний взгляд.

– Когда-нибудь королевства станут едиными и граница превратится в одно воспоминание.

– Вам, безусловно, до этого не дожить, – сказал Босуэлл.

Она содрогнулась, услышав, что он так спокойно рассуждает о ее смерти.

Потом повернули на север и кавалькада торжественно следовала к Эдинбургу через Аймаус, Колдингем, Данбар и Тантоллонский замок. Мария одевалась в наряды, которые специально захватила для этой цели, – шляпы из расшитой тафты с разноцветными перьями, горские мантии, подбитые атласом, костюмы для верховой езды с золотой тесьмой, украшенные жемчугом и топазами. Она помахивала рукой и улыбалась приветственным толпам, собиравшимся вдоль главного тракта.

Но она все еще чувствовала слабость и, получив приглашение лэрда Крэгмиллерского замка и прислушавшись к настояниям Бургуэна, согласилась остановиться в двух милях от Эдинбурга и провести какое-то время для поправки в замке, в каменном бастионе, расположенном на высоком холме, откуда вдали виднелось море.

Глава 38

Босуэлл изо всех сил ткнул кулаком в туго набитую шкуру теленка и ощутил, как боль пронзила живот, распространяясь от краев раны и отзываясь в здоровой руке. Стиснув зубы, он вновь размахнулся и ударил еще раз. Он готов проделывать это сколько угодно, лишь бы восстановить силы. Сегодня боль меньше, чем вчера. Даже временное бессилие оказалось ужасным испытанием, и он надеялся поправить дело в кратчайший срок.

Он сам выдумал эту штуку с телячьей шкурой, тогда как врач королевы – любезный француз – советовал горячие компрессы и вытяжку. Но надо признать, лекарь вроде неплохо разбирается в медицине.

– Добрый день. – Дверь открылась, вошел Бургуэн и кивнул на набитую шкуру, подвешенную между двумя комодами в сухой, но холодной пустой комнате замка Крэгмиллер. – Я уже послал за горячим маслом и водой, – объявил он. – Пора менять повязки. – Из-под мышки у него торчала толстая связка чистого белого полотна.

Босуэлл опустил раздираемую болью руку. Он был рад поводу передохнуть. Покорно стащил рубашку и поежился, ожидая помощи Бургуэна.

Французский врач осторожно снял запачканные бинты и мягко ощупал покрывшийся струпьями рубец огромной раны на животе.

– М-м-м… м-м-м… – бурчал он, втирая мазь в покрасневшую кожу. – Рана поистине невиданная. У вас будет огромнейший шрам.

– Я только и жду, когда вместо струпьев появится шрам. Ничего не имею против шрамов.

Бургуэн ткнул пальцем в мускул на груди и удивился, обнаружив, что он практически не поддался нажиму. У этого субъекта положительно железные мускулы, насколько плоть может быть железной.

– Скоро вы вновь сможете сражаться, – с восхищением признал врач.

– Хорошо. Это мой долг и образ жизни. – Босуэлл снова надел рубашку.

– Сегодня вам надо поставить теплые компрессы, – объявил Бургуэн.

– Это работа для Френча Пэриса, – сказал Босуэлл. – Вам ни к чему тратить время, выполняя обязанности слуги. – Он усмехнулся, прочитав мысли врача, и заверил: – Я обещаю следовать вашим указаниям.

Когда Бургуэн оставил серую, мрачную комнату, Босуэлл снова вернулся к своей тренировочной шкуре. Нанес удар кулаком, воображая, что перед ним враг. Воображая, что перед ним вернейшая его погибель, его страсть к королеве.

«Ни один умный мужчина не допустит, чтобы его обуяла страсть», – сказал он себе.

«Бум!» – бухнул в шкуру кулак.

Это для школьников, подмастерьев и старых дурней. Умный мужчина умеряет страсть, держит ее под контролем, как непокорную лошадь. Или даже обращает на службу себе, добывает с ее помощью счастье… если ответная страсть сулит смерть.

«Бум!»

Эта история с королевой…

Он содрогнулся, припомнив постыдную слабость со своей стороны, когда поцеловал ее в Казначействе. Она была одна, он всегда находил ее привлекательной… но это был весьма глупый поступок. Удачно ли он загладил его? Почему ему все кажется, что еще ничего не улажено, что их тяготит что-то? Но если вновь завести речь об этом, попробовать извиниться еще раз, он только опять привлечет к этому внимание, оживит воспоминание.

«Бум!»

Насколько же лучше разборки в чистом поле – никаких двусмысленностей, просто борьба, чем проще, тем лучше. Самый верный способ уладить дело – бой один на один. Но на это никто больше не желает соглашаться. Предпочитают заговоры да убийства…

Боль начинала терзать его. Левая рука горела огнем.

– Да сгинут вот так все враги королевы, – произнес позади него ровный голос.

В дверях стоял лорд Джеймс, уважительно склонив голову, держа в руке перчатки.

Босуэлл что-то буркнул и тяжело повалился на стул.

– Мне очень горько знать, что у нее их так много, – сказал он, указал на другой стул, и Джеймс тоже сел.

Босуэлл взял графин с вином и налил два бокала, не спрашивая Джеймса, желает ли он выпить.

Джеймс принял бокал.

– Да, действительно. И во многих местах. – Он глотнул вина.

Тишина словно повисла между ними, только ветер шумел, пробиваясь снаружи в огромные каменные окна.

– Сестра моя, королева, – продолжил наконец Джеймс, – в последнее время испытывает сожаления по поводу брака со своим кузеном, лордом Дарнли. Она признается в этом открыто. Она только сегодня получила письмо, которое заставило ее плакать, и спросила: «Как избавиться от него?» И прибавила: «Я не вижу выхода». И еще: «Лучше бы я умерла в Джедбурге!»

– «Неужели никто не избавит меня от этого надоедливого святоши?» – процитировал Босуэлл слова, сказанные когда-то Марией по поводу Нокса, откинулся в кресле и закинул руку на спинку. Рука болела.

– Королева все отдала бы за избавление от юного глупца и горделивого тирана.

– Кроме прямого приказа обеспечить ей это избавление. Такова привилегия королей – высказывать пожелания и заставлять других брать на себя вину за их исполнение.

Он бросил взгляд на лорда Джеймса, искуснейшего человека в Шотландии. Лорд Джеймс лишь однажды выступил открыто, во время «охотничьего набега», и был жестоко наказан. Он не повторит подобной ошибки. Он постарался замести все следы своего участия в деле Риччо. Если он рассчитывает устроить таким же образом избавление от Дарнли, используя Босуэлла как орудие, ничего не выйдет.

– Чего вы от меня хотите? – прямо спросил Босуэлл.

– Только чтоб вы поработали головой и нашли для нее какой-нибудь способ расстаться с ним. Аннуляция, развод, решение парламента, суд за измену – он держал ее в плену и распустил парламент, узурпировав власть, – несчастный случай по дороге в тюрьму… Ваши собственные родители развелись. Может быть, вы сумеете убедить ее…

– Нет. Тут совсем другое дело.

– Мы собираемся пойти к ней и все обсудить. Мейтленд, Аргайл, брат вашей жены Хантли и я. Нам нужно, чтобы вы были с нами.