Нерон - Конн Иггульден

– Но мы… мы не знали, где тебя искать, – прошептала в ответ Агриппина.

Она попробовала отстраниться от брата, но он не дал ей этого сделать, как будто был готов к такой реакции.

– О, ты могла найти меня, сестра. Могла, если б искала! Жаль, что не стала искать. Я часто вспоминаю того маленького мальчика, каким был когда-то. Помнишь его? Мальчишка в солдатской униформе, его еще прозвали Калигулой? Я вспоминаю о нем, говорю о нем, потому что он умер, Агри. Этого мальчика больше нет, я оставил его на том острове. Мужчина, который стоит перед тобой, это не он, Агри. Его больше нет… Внутри меня – одна только пустота.

– Нет, я уверена, что это не так…

Гай склонил голову, и его недоступные для лунного света глаза стали абсолютно черными.

Агриппину бросило в дрожь, но не от холода.

– Правда уверена? Вот я стою перед тобой весь в шрамах, а ты видишь того мальчика, которым я был когда-то, но не мужчину, которым стал. Это так занятно, сестренка, я бы даже сказал – пикантно. Интересно, Друзилла испытывала те же чувства? А Ливилла… думаю, она была слишком мала и вряд ли вообще что-то помнит. Но я и ее спрашивал, сказала – все как в тумане, похоже на обрывочные картинки. Она даже нашего отца почти не помнит. А я вот помню, Агри. Помню великого Германика в походе, со всеми его легионами в сверкающих на солнце серебряных и золотых доспехах. Очень хорошо все помню, это было счастливое время. Согласись, что так оно и было.

Агриппина мысленно оглянулась назад, чего не делала уже много лет. Ее совсем не интересовало прошлое, но она видела, как жаждал услышать ее ответ этот молодой человек… а она когда-то очень его любила.

– Да, Гай, это были счастливые времена, если судить по тому, что я помню. И конечно, я бы с удовольствием предалась воспоминаниям, у нас с тобой много общих. Но, как ты наверняка знаешь, я недавно стала матерью, и мне не следует надолго оставлять сына.

– Я понял! – Голос Гая сделался грубым. – Ты только приехала и уже думаешь о том, как бы поскорее вернуться домой. Я чем-то обидел тебя, сестра?

– Нет, конечно нет! Я просто не хочу тебе докучать, у тебя много важных дел, которые требуют твоего внимания.

Настроение Гая мгновенно переменилось, он заулыбался и снова крепко поцеловал Агриппину в губы. Она вырвалась и подняла руку. От него пахло гвоздикой, Агриппина почувствовала этот привкус у себя на губах.

– Что с тобой? – нахмурился Гай. – Ты как будто нервничаешь…

Агриппина собрала волю в кулак. У нее было такое чувство, будто ее заперли в одной комнате с диким и при этом сломленным существом. Это пугало, но она пришла во дворец с определенной целью и не могла уйти, не попытавшись ее достигнуть.

– Просто я беспокоюсь о муже. Он наделал глупостей, а я не знаю, как спасти его от последствий.

– Разве не странно, как мы со временем привязываем себя к другим людям? Вроде остаемся теми же, кем были всегда, а потом появляются все эти мужья и жены… Вот Тиберий велел мне жениться на дочери сенатора, чтобы обеспечить себе наследника. Да, очень странно, согласна? Я разделю постель с той, которую не знал в детстве, а ты… Если я тебе помогу, останешься со мной этой ночью? Хочу узнать, что ты помнишь о тех лагерях. Могу приказать поставить здесь, в саду, палатку или… Нет! Не так! Лучше прикажу поставить палатку из одеял в моих спальных покоях. Уляжемся там, как в детстве, и будем говорить, говорить всю ночь напролет.

– Да, мне нравится, я бы с удовольствием осталась, если бы только Барбо не…

Гай поднял руку, и Агриппина умолкла.

– Дядя! – позвал он и чуть тише добавил: – Где этот старый дурак?

– Дядя Клавдий здесь? – удивилась Агриппина.

– Да, где-то поблизости, хотя мог и вернуться к своей писанине. Агри, он постоянно что-то пишет! Похоже, этот старик вообще не понимает, для чего дана жизнь, и, вместо того чтобы жить в свое удовольствие, пишет о римлянах получше. Дядя!

– Я иду, – сказал мужской голос.

Агриппина услышала, как приближаются шаги. Потом наступила тишина, и она растерянно заморгала, ей показалось, мужчина говорил с вызовом.

– Кто еще там? – требовательно спросил брат. – Кто говорит?

На тропинке появился центурион и замер по стойке смирно. Агриппина сразу его узнала.

– Центурион Итал, господин, командую стражей до рассвета.

– И что ты тут делаешь, центурион? Кроме того, что мешаешь частной беседе?

– Прости, господин. Хотел бросить вызов тому, кто к тебе приблизится. Твоя безопасность…

Гай махнул рукой:

– Да, да, все ясно. Ты заслуживаешь похвалы, только не пойму, с чего ты взял, что дядя Клавдий опасен. Ты его вообще видел? Дядя, иди сюда. Покажись центуриону, который решил, что ты можешь быть грозен, как наемный убийца.

Из тени вышел тот, кого Агриппина хорошо помнила. Он был моложе ее отца и всегда был добр к ней. И он не мог ни для кого представлять никакой угрозы, Гай был прав. Клавдий заметно хромал, скорее ковылял, чем шел.

Увидев племянницу, дядя широко улыбнулся:

– Агриппина! Ты стала настоящей к-красавицей. В последний раз я в-видел тебя на твоей свадьбе. Ты тогда была совсем д-девочкой. Сколько лет минуло? Д-десять?

– Девять, дядя. Я хорошо помню, как ты угостил меня сладостями.

Она обняла его и почувствовала, что тот дрожит. Бедняга, как она слышала, был ученым историком, писал труды об Августе или о раннем Риме. Он совсем не был создан для публичной жизни. Даже на ее свадьбе ему пришлось уединиться в приватной комнате, где он и сидел с повязкой на глазах.

Агриппина расцеловала дядю в обе щеки, а Гай тем временем обратился к центуриону:

– Возвращайся к своим обязанностям. Угроз хватает. И опасных людей тоже. Поверь, мой дядя не из их числа. Но ты с солдатами не теряй бдительности.

Все услышали издевку в словах Гая, но центурион ответил на это поклоном и молча с достоинством удалился.

Гай остался наедине с сестрой и дядей.

– Что-то преторианцы стали слишком уж гордыми, – пробормотал он. – Неплохо бы им перышки на шлемах подстричь. Может, так и сделаю.

– Уверен, он исполнял свой д-долг так, как его понимает, – негромко сказал Клавдий.

– Что я слышу? – спросил Гай и так посмотрел на старика, что тот даже покачнулся. – Мой хромоногий дядя-заика рассуждает о солдатском долге? Ты служил, дядя? Что-то не припомню твоего