Нерон - Конн Иггульден

– Нет, я, к-как тебе известно, не с-служил. Из-за х-хромоты… С т-такой ногой… н-невозможно…

Агриппина поморщилась. Дядя всегда сильнее заикался, когда злился или когда его унижали.

– Гай, я действительно хотела обратиться к тебе за помощью, – сказала она, отвлекая брата от дяди. – Не люблю просить, но ты совсем недавно вернулся, а я стала матерью. Я бы с радостью провела эту ночь, предаваясь воспоминаниям, вот только не знаю, смогу ли, когда жизнь моего мужа висит на волоске.

– Хочешь со мной поторговаться? – спросил Гай.

Он забыл о дяде, которого с таким удовольствием унижал, но, когда повернулся к сестре, выражение его лица было малоприятным.

– Что ж, заключим сделку. Я оказываю тебе услугу, а ты делаешь все, что я пожелаю?

Агриппина заколебалась, обдумывая то, как сформулировал брат их уговор. Ей совсем не хотелось давать этому странному молодому мужчине такую власть над собой. Она в который уже раз мысленно прокляла мужа за то, что он поставил ее в безвыходное положение. Барбо оскорблял людей своими выходками, а ей приходилось расплачиваться за это, выдумывая оправдания, или просто деньгами.

Она кивнула:

– Есть один сенатор. Сенатор Альб. Он хочет обратиться к императору с петицией о порицании моего мужа. Он утверждает… – Ей было нелегко произнести это вслух. – Он заявляет, что Гней соблазнил его жену.

– Я знаю Альба, – сказал Гай. – Договорились. Сенатор об этом забудет.

– Вот так просто? – удивилась Агриппина. – Ты уверен?

Брат взял ее за руку, она не стала противиться.

– Сестра, на Капри я выучил несколько уроков. Один из них: человек пойдет на все, лишь бы выжить. Итак, если я предложу Альбе выбор между жизнью без петиции и смертью с подачей таковой, уверяю, он откажется от своих претензий. – Гай на мгновение задумался. – По правде говоря, в этом мире найдется пара настоящих мужчин, которых невозможно ни подкупить, ни запугать. Наш отец был таким, ты помнишь – честь для него была превыше всего.

– А что, если… этот сенатор Альб из таких?

Гай пожал плечами:

– Сенаторы умирают, как и любые римляне самого низкого положения. Такова правда. Я видел, как их вспарывали кинжалами и подвешивали на крюки. После этого они ничем не отличаются друг от друга. – Он крепче сжал руку Агриппины. – А теперь идем со мной. Дядя? Проснись, старый дурень, и прикажи поставить палатку в моих покоях. Покрывала с простынями подойдут. Пусть будет похоже на детское укрепление. Сегодня ночью мы с сестрой – заблудившиеся в лесу невинные дети.

И он повел ее из сада дальше по коридорам, где мерцающие масляные лампы освещали стены золотистым светом.

Дядя поспешил вперед, чтобы успеть выполнить распоряжение племянника.

Агриппина почувствовала, что боится. Она объяснила брату суть своей просьбы и получила что-то вроде обещания, но не понимала, какого зверя выпустила на волю. Брат продолжал крепко держать ее за руку, а она не знала наверняка, что ждет ее в дворцовых покоях.

– Как император? – спросила Агриппина, чтобы нарушить зловещую тишину в пустых коридорах.

Брат скривился и тряхнул головой:

– Он очень болен, Агри. Не могу сказать, близок ли конец. Кажется, он перебрал всех врачей Рима.

Гай, не сбавляя шага, огляделся по сторонам, как будто хотел проверить, нет ли поблизости рабов, а потом притянул к себе сестру и зашептал:

– Я парочку допросил. Они сказали, что он не дотянет до конца месяца. Но он жив. Очень болен, но все еще жив.

Агриппина увидела в его глазах страх. Она-то думала, что брат – самый привилегированный из всех римлян. В конце концов, он был единственным выжившим наследником. Похоже, она не понимала, какую цену ему пришлось заплатить за эту привилегию.

– До сих пор не могу поверить, что ты станешь его преемником, – еле слышно сказала Агриппина.

Гай покачал головой, взгляд его стал колючим.

– Даже не смей произносить такое вслух, сестра! Наших братьев убили. Бедные Нерон и Друз занимали место, которое теперь занимаю я. Нет, я должен быть настороже, в любой момент рядом могут появиться враги с кинжалами наготове. Я молюсь за выздоровление императора.

Взгляд его стал задумчивым, а хватка усилилась. Агриппина понимала, что утром на руке появятся синяки, но Гай словно не замечал, что делает сестре больно, и она молча терпела.

– Сегодня я наследник. Но если умру, все унаследует твой сын. Ты это понимаешь, сестра? Твой Луций – следующий после меня. Мне не мешало бы переселить его в город и охранять как члена императорской семьи. В этом году он – сокровище Рима.

Агриппина прекрасно понимала, что брат имеет власть сделать все именно так, как только что сказал, и поэтому поспешила вступить с ним в диалог:

– Ты ведь скоро женишься, Гай?

– Да… конечно. Тиберий сказал, это мой долг.

Взгляд его затуманился. Брат словно прислушивался к собственным мыслям.

Агриппина поскорее продолжила:

– И тогда жена нарожает тебе с полдюжины детей, как наша мать отцу. И все они, а не мой сын будут прямыми наследниками императора. Так и должно быть. И ты молод! Ты будешь править пятьдесят лет…

Гай зажал ей рот ладонью.

– Я желаю только одного, Агри, – выздоровления нашему императору. Это все. Идем, поговори со мной о детстве. Думаю, только в ту пору я был по-настоящему счастлив.

6

Гай пребывал в умиротворенном состоянии. Сестры действовали на него как бальзам, как теплое масло на коже – лежали рядом, говорили с ним часами и потирали ему виски, пробуждая от снов… Он уже забыл, когда в последний раз так сладко спал. Друзилла, пожалуй, была немного тяжеловесна в проявлении своей привязанности, и ее желание избавиться от бесплодного мужа было слишком уж очевидным. А вот Агриппина была его фавориткой. Она на удивление ясно помнила их детство. Ее рассказы словно бы оживляли те моменты, которые Гай сам уже едва помнил, расцвечивали их яркими красками, и постепенно он начинал видеть их четко и ясно, как будто все это случилось с ними только вчера. Над некоторыми, особенно забавными историями они с Агриппиной смеялись до слез. Теперь он был спокоен – нарыв вскрыт, плоть очистилась и зажила.

Он почесал затылок, прикидывая, сможет ли найти для обеих сестер дома́ поблизости от императорского дворца. Если сестры способны прогонять дурные сны, пожалуй, стоит сорвать их с насиженных мест. Но действовать надо было аккуратно, особенно в случае с Агриппиной, которая недавно стала матерью и была женой прославленного мужа. Гай не мог предложить ей золото или земли, это было бы глупо,