Темное искусство лжи. Реальные тактики обмана. Как их распознать и обезвредить - Джеймс Скотт

Что входит в понятие БЛП? Я бы предложил обращать внимание в первую очередь на самые очевидные проявления:

Поза: как человек обычно стоит или сидит. Достаточно понаблюдать некоторое время, чтобы заметить: у каждого из нас есть набор из нескольких «любимых» поз. Кто-то, например, всегда держит спину прямо и даже на мягком диване сидит как на скамье с жесткой спинкой. Другой человек, наоборот, в обычной жизни всегда выглядит расслабленным, «мягким», а в стрессе подбирается.

Когда моя дочь была помладше, она буквально не умела стоять на месте. Ее ноги словно жили своей отдельной жизнью: переминались, пританцовывали, отбивали чечетку и подпрыгивали. И все это – за пять минут, пока мы, например, ждали своей очереди на входе в кинотеатр. Поэтому, если ребенок подходил ко мне ровным шагом и говорил что-то, стоя на неподвижных ступнях, – я сразу понимал, что дело нечисто. Позже я обратил внимание, что такие «танцоры» встречаются и среди взрослых людей – и все они замирают, когда пытаются слишком себя контролировать. Поэтому, зная их «базовые настройки», я всегда с подозрением отношусь, если собеседник-«танцор» не мельтешит по обыкновению, а спокойно стоит. Конечно, я на всякий случай бросаю взгляд на его ноги – вдруг там гипс или свинцовая обувь. Но чаще всего ответ прост: человек пытается что-то скрыть и, следя за словами, попутно тормозит и естественные проявления своего тела.

Голос и речь: тембр, высота, скорость, с которой человек обычно говорит. Вы, наверное, замечали, что многие начинают частить, когда волнуются, – кажется, что их слова не успевают за мыслями. Однако бывает и обратная ситуация: человек тараторит в обычной жизни, а в состоянии стресса как будто затормаживается, потому что более тщательно подбирает слова.

Кроме того, знакомый лингвист обратил мое внимание на то, что у человека в стрессе обостряется использование слов-паразитов. Тоже неплохой маркер обмана.

Жесты. Спорим, почти у каждого вашего знакомого найдется движение, которое ассоциируется именно с ним. В минуты стресса это движение может утрироваться до абсурда, а может, наоборот, исчезать – верный признак того, что собеседник тщательно контролирует себя, «гася» излишние жесты.

Также людям просто свойственна та или иная интенсивность жестикуляции, и, если она меняется, – это заметно. Представьте, что коллега, который обычно предпочитает держать дистанцию, избегает телесного контакта и не задерживает рукопожатие ни на секунду дольше социально приемлемой нормы, вдруг приобнимает вас за плечи и что-то говорит почти в ухо. Согласитесь, странно и очень подозрительно.

Смех: его громкость, интенсивность и тембр. Вы наверняка попадали в ситуацию, когда собеседник реагирует на не особо смешную шутку излишне громким и нарочитым смехом, как будто ничего более забавного ему в жизни не приходилось слышать. При том что обычно от него и сдержанной улыбки не дождешься – в глубине души вы уверены, что у этого человека просто нет чувства юмора, ведь все ваши искрометные шутки для него словно не существуют. И вдруг – такой фонтан хохота. Если это не странно, то что тогда странно?

Реакция. Обычно человек реагирует на какие-то новости с той или иной интенсивностью, и эта интенсивность – часть его БЛП. Кто-то готов упасть в обморок от любой ерунды и встречает эмоциональными воплями все новости, от вашей свежей стрижки до цунами в соседнем государстве. Другие же, напротив, в большинстве случаев держат лицо и выдают очень дозированную реакцию. Отклонение от этих паттернов будет бросаться в глаза, и важно не игнорировать такие сигналы. Стоит заметить, что большинство людей демонстрирует средний уровень эмоциональности: не чрезмерную восторженность, но и не подчеркнутую холодность. Однако для более точного определения лжи стоит все-таки составить мнение о каждом конкретном собеседнике, вдруг именно он – носитель того самого огненного темперамента.

Говоря о реакциях, не могу вновь не обратиться к уже упомянутому ранее роману «Унесенные ветром». В этом произведении множество интересных типажей, но есть один второстепенный персонаж, поведение которого можно считать эталоном тренированного обмана. Это тетушка Питтипэт – пожилая дама, по словам автора, склонная к «трепетанию» – чрезмерно эмоциональным реакциям, обморокам и прочим проявлениям, которые в XIX веке считались хорошим тоном у дам из высшего общества. Кажется, что именно такое поведение – база этой героини, однако в романе есть одна сцена, после которой можно усомниться: а так ли проста и наивна тетушка, как кажется на первый и даже на второй взгляд?

Речь о сцене благотворительного вечера в пользу выздоравливающих воинов Конфедерации, во время которого Ретт Батлер – один из ключевых персонажей романа – высказывает непопулярный взгляд на Гражданскую войну в целом и «наше правое дело» в частности. Высшее общество Атланты шокировано, и по пути домой одна из представительниц старшего поколения – миссис Мерриуэзер, дама весьма властная и привыкшая командовать, высказывает молодым героиням, Скарлетт и Мелани, а также и тетушке Питтипэт, их опекунше, свое недовольство. Дескать, как они смели принимать у себя «этого подонка Батлера». Пламенная речь возмущенной дамы заканчивается категоричным требованием: «Вы не должны больше пускать этого негодяя к себе в дом!»

Что происходит дальше? Сначала тетушка Питти привычно теряется, трепещет и «всем своим видом показывает, что лучше бы ей умереть на месте». Но вдруг Мелани – девушка чрезвычайно спокойная, воспитанная, привыкшая выказывать неизменное уважение старшим, – дает миссис Мерриуэзер решительный отпор. Она заявляет, что не откажет капитану от дома, потому что его мысли, пусть и высказанные в грубой форме, схожи с тем, о чем пишет ей с фронта ее любимый муж, суждениям которого она безоговорочно доверяет.

Матрона, не привыкшая слышать возражения, чрезвычайно возмущена таким поведением Мелани, требует извинений и уходит, буквально хлопнув дверью кареты. А дальше позвольте процитировать:

«Дядюшка Питер, стараясь не пропустить ни слова из разговора, происходившего у него за спиной, промахнул мимо дома миссис Мерриуэзер и теперь начал осаживать лошадь. Миссис Мерриуэзер вышла из экипажа, ленты на ее чепце трепетали, как паруса под шквальным ветром.

– Вы еще пожалеете! – сказала она.

Дядюшка Питер хлестнул лошадь вожжой.

– Как же вам, молодые барышни, не совестно доводить мисс Питти до такого состояния, – укорил он их.

– Ни до чего они меня не довели, – ко всеобщему изумлению неожиданно заявила тетушка Питти, неизменно лишавшаяся чувств даже при куда менее волнующих обстоятельствах. – Мелли, милочка, я знаю, ты хотела заступиться за меня, и я очень рада, что наконец кто-то немножко сбил с Долли спесь. Больно уж привыкла всеми командовать».

Как мы видим, тетушка, падавшая